Бывшие. Врачебная Тайна - Маргарита Дюжева

Я радуюсь, что Кира еще слишком мала, чтобы понимать весь чудовищный смысл, заложенный в словах любимой бабушки.

У меня кружится голова:

— Пошла собираться.

— Ну и катись! Неблагодарная! Вот помру, тогда и поплачешь. Близок будет локоток, а не укусишь. Останешься одна, никому не нужная. Думаешь, что Файка с тобой всю оставшуюся жизнь будет возиться? Да нахрен ты ей сдалась! Или на мужиков рассчитываешь? Так о мужиках раньше надо было думать, до того, как решила ребенка оставить. А теперь все, списанный товар. Попользовать — попользуют, а потом в утиль. Выбросят, так же как твой Вольтов.

— Ты забыла мам? Меня никто не выбрасывал. Это ты постаралась нас развести и Киру без отца оставить. Наверное боялась, что счастливой буду…в отличие от тебя.

— А ты его не заслуживаешь! Счастья этого, — припечатывает она, — не заслуживаешь!

Вот и все. У меня внутри пусто.

Больше я не могу слушать это и не хочу. Разворачиваюсь и ухожу с кухни, а мать продолжает спорить с Фаиной.

Я бросаю в спортивную сумку последние оставшиеся вещи, сметаю с полки свои скудные баночки с косметикой. Все остальное — пусть хоть сожжет. Ноги моей больше в этом доме не будет. Удаленно буду помогать, если потребуется найму кого-нибудь, а сама — ни за что.

— Кирюш, пошли.

— Куда? — шепотом спрашивает она.

Дочка выглядит испуганной, шутка ли столько криков в доме. Она не понимает в чем дело, но чувствует, что все плохо, и в глазенках мерцают слезы.

— Поедем в одно прекрасное местечко. Тебя там ждет еще один плюшевый заяц.

Я заранее подготовилась и в честь переезда купила ей подарок.

— Такой же как этот? — показывает на подаренного Арсением. Она не расстается с ним и всюду таскает с собой.

— Да. Будет у тебя два зайца.

— Один от мамы, другой от папы?

У меня мурашки по коже. Она с самого начала убеждена, что Вольтов ее отец. Почувствовала это своим крохотным сердечком, и не ошиблась.

— Да, малышка.

Грусть пропадает из детских глаз. Кирюша проворно скатывается с дивана и переодевается в уличное, а я тем временем вызываю такси.

У меня нет слез, нет желания продолжать разборки, пытаться кому-то что-то объяснять. Какой смысл, если меня все равно не слышат, не принимают и винят во всех смертных грехах. Я просто хочу уйти и забыть все это, как страшный сон.

— Мы пошли, — кричу из прихожей, когда мы с Кирой уже обулись.

Тут же появляется раскрасневшаяся Фая. Бухтит себе под нос:

— Уму не постижимо. Чокнулась совсем! — с трудом берет себя в руки и улыбается Кирюше, — идем, кнопка. Мороженого купим.

Дочь обожает мороженое. Поэтому тут же растекается в счастливой улыбке, берет тетку за руку, и они выходят на лестничную площадку.

— Я сейчас, — шепчу одними губами, встретившись с тревожным взглядом Фаины.

Последней к двери хромает злая мать:

— Думаешь, я тебя обратно приму? — шипит с перекошенным лицом, — Или квартиру оставлю? Как бы не так…

Осекается, когда я выкладываю на тумбочку ключи.

— Мне ничего от тебя не надо.

— Мерзавка! Неблагодарная мерзавка!

— Всего хорошего, мам. Захочешь нормально пообщаться — звони.

И ухожу. Мне вслед несутся обидные слова, но уже плевать. Не оборачиваюсь.

Пока едем вниз, Фаина горько молчит. Поджав губы, смотрит в одну точку и качает головой. В глазах слезы.

— Алинка, мне так жаль, — не выдерживает и, прикрыв ладонью лицо, начинает плакать, — чтобы мать родная…вот так… Она ведь всю жизнь тебе загубила.

— Ничего она не загубила, тетя Фая, — я слабо улыбаюсь и беру Киру на руки, — самое главное со мной. А с остальным справлюсь.

Целую Киру в щеку, а она обнимает меня за шею крепко-крепко, по-детски самоотверженно. В душе щемит. Больно. Но я уверена, что теперь, когда нарыв вскрыт и рана прочистилась, все будет хорошо.

Когда выходим из подъезда, тетка шмыгает носом:

— Я с вами поеду. Посмотрю хоть, как устроились.

Она переживает за меня, как родная мать. А вот мама… мама картинно задергивает шторы, когда я поднимаю взгляд к нашему окну. Словно вычеркивает нас из своей жизни.

— Она одумается, — горько произносит Фая, — должна одуматься, пока еще не слишком поздно.

— Ее дело.

А что я еще могу сказать? Что буду пытаться наладить контакт? Не буду. И звонить сама не стану. А если вдруг она позвонит с претензиями, то запросто сброшу. Мне терять нечего, я уже проклята, оплевана и обозвана всякими словами.

Всю дорогу до нашей новой квартиры, Кира елозит между нами и задает миллионы вопросов. Куда едем? Долго ехать? Какая у нее комната? А кровать? А цветы на окне есть?

Я немного выбита из колеи, поэтому отвечаю односложно и улыбка больше похожа на болезненную гримасу. Держусь. Ночью, конечно, вдоволь порыдаю, а с утра начну новую жизнь.

Такси тормозит возле дома, и мы поднимаемся в квартиру на третьем этаже.

— Как красиво, — выдыхает моя девочка, увидев свою крохотную комнату в розовых тонах. А уж когда замечает зайца — восторгу нет предела.

Я показываю тете наши новые хоромы и приглашаю пить чай, в тайне радуясь, что заранее озаботилась и купила конфет и печенья.

— Алин, я что хотела сказать… — Фаина мнется, прежде чем завести разговор, крутит в руках кружку, потом вздыхает, — ты не слушай Нинку. Дура она. Мстительная, ревнивая и зацикленная. Не верю, что так говорю про родную сестру, но это и правда так. Не бери ее слова в расчет. Вообще забудь о них. Ты прекрасная. Умница, красавица. И дочка у тебя замечательная.

— Я знаю, тетя Фай. Знаю, — грустно улыбаюсь.

— И у тебя все непременно сложится самым наилучшим образом. И про мужчин… Матери твоей не повезло, козел на пути попался, но это не значит, что и все остальные такие же. В мире много прекрасных мужчин. Добрых, верных, ответственных. Тех, с которыми всегда будешь чувствовать себя любимой девочкой, укрытой от внешних проблем. Вот мы с Костиком тридцать лет душа в душу. Да, разное было. Ругались, не без этого. Но я ни разу не пожалела, что связала свою жизнь с ним. И ты своего встретишь. Обязательно.

Опускаю взгляд, потому что в сердце щемит.

— О Кирином отце думаешь?

— Думаю… Он сказал, что хочет все с начала.

— Любишь его?

Нет смысла отрицать:

— Люблю.

— Тогда дай ему шанс. И если это действительно твой человек, то он сделает тебя счастливой. И Кирюшу тоже. Она это заслужила… Вы обе это заслужили.