Те самые Сейморы - Саванна Роуз

что да, я собиралась помочь Джулианне выбрать платье, от которого у Томаса потекут слюнки, как у щенка. Но не потому, что он был в чем-то виноват — ну, по крайней мере, не настолько, чтобы стонать, будто ей отняли ногу. А просто потому, что Томас мне никогда не нравился. Хотя, подружившись с Сейморами, он мог бы заработать хотя бы каплю моего уважения.

Я свернула на ее подъездную аллею, заглушила двигатель, выпрыгнула из машины и направилась к входной двери. Не успела я дотронуться до звонка, как Джулианна сама распахнула дверь.

Ее глаза были красными и опухшими, а ресницы оставили размазанные следы туши на щеках.

— Ты в порядке? — спросила я.

Она притянула меня к себе в объятия и, рыдая, принялась благодарить за то, что я так быстро примчалась, что мне не все равно и что я помогаю ей. Все это было выдержано в свойственной Джулианне драматической манере.

Раз уж я пришла с миром, то собралась с духом, сказала все нужные слова и принялась за работу, перебирая ее гардероб и комбинируя наряды с невероятной скоростью.

Раздевшись до белья, она примерила наряды за нарядами, каждый раз делая небольшой поворот и вопросительно поднимая бровь в ожидании вердикта.

Большинство нарядов не подходили. Если топ не был слишком откровенным, то оказывался недостаточно сексуальным. Если не сидел мешковато, то обтягивал в самых неподходящих местах.

Она надела очередной наряд и в двадцатый раз покрутилась передо мной.

Я покачала головой.

— Слишком коротко, — сказала я, когда она вышла в новом облачении. Это было белое обтягивающее платье, которое сверху заканчивалось чуть ли не под грудью, а снизу едва прикрывало попу.

— Но если надеть под него майку и леггинсы, то, может, и пронесет.

Она покачала головой.

— Ему нравится моя фигура, но именно кожа сводит его с ума.

— Тогда надень что-нибудь темное, — посоветовала я. — Чтобы был контраст. — Я снова отправилась к ее шкафу и принялась за работу.

И последний наряд оказался тем самым — слава богу!

Это была темная короткая юбка, едва укладывавшаяся в рамки дресс-кода, но достаточно пышная, чтобы она могла «случайно» продемонстрировать трусики, если захочет.

Сверху она надела рубашку цвета крови, которая не открывала декольте, но за счет широкого воротника обнажала ключицы. На ноги она надела туфли на каблуках, которые делали ее ноги еще длиннее, и с восхищением разглядывала свое отражение.

— Идеально, — сказала она. — Тебе бы стать стилистом, Кеннеди, у тебя чертовски хорошо получается.

— Только когда есть четкая цель, — пожала я плечами.

— Цель есть всегда, — отозвалась она, встряхнув волосами. — Одежда сообщает миру, насколько тебя стоит уважать. — Она многозначительно посмотрела на мое отражение в зеркале. — Именно поэтому тебе стоит избавиться от тех оранжевых уродцев. Еще вчера.

— Ни за что, — уперлась я. — Они мне нравятся. Они говорят: «Смотрите на меня, я…»

— Дорожный конус, — перебила она.

Я показала ей язык, и она рассмеялась. Затем она задумчиво поджала губы, склонила голову набок, приняв позу модели.

— Завтра я приду в школу после него, — заявила она. — Я хочу произвести впечатление. Мне нужно, чтобы ты задержала его у входа, если увидишь, что он собирается зайти до моего прихода.

— И как мне это сделать?

Ее глаза хитро блеснули.

— Ты же знаешь, ты ему все еще нравишься. О, не переживай, я не считаю тебя угрозой — ты для этого слишком умна, — но он-то этого не знает. Он, наверное, будет зол на меня и захочет отомстить или, по крайней мере, будет легко отвлекаться. Все, что от тебя нужно, — это немного пофлиртовать с ним. Дальше он все сделает сам, поверь.

Я скривилась.

— Я в курсе.

— Ах да, он же целовал тебя, да?

— Это была не моя идея, — буркнула я, пока ее хищный блеск в глазах не перекинулся на меня.

— Я дала ему за это пощечину.

— Отлично, значит, он подумает, что ты передумала. О! Скажи ему, что я рассказала вам про нашу ссору. И, наверное… хм… — Она покачала головой из стороны в сторону, обдумывая. — Предложи утешить его. Не в лоб, конечно. Просто дать ему понять, что у него есть с тобой шанс. Всего на несколько минут, пока я не появлюсь. А если он после этого все еще будет пытаться что-то начать… Ну, посмотрим. Но если будет, просто рассмейся ему в лицо и уйди. Он будет раздавлен. И тогда он поползет обратно ко мне на глазах у всех. — Она улыбнулась своей зловещей улыбкой отражению в зеркале.

Холодок пробежал по моей коже от этого выражения лица. Если бы я уже заранее не терпеть не могла Томаса, я бы, возможно, задумалась, заслуживает ли он такой публичной порки. В конце концов, он не сделал ничего, чего не сделал бы любой здравомыслящий человек, уставший от дурацких игр. Но это был Томас, так что в моих глазах он виновен априори. Я согласилась помочь, а потом поехала домой доделывать дополнительное задание.

ГЛАВА 21

На следующее утро я стояла на школьных ступенях в своем самом «джулианновском» наряде — розовой юбке-карандаш и подходящем по цвету коротком пиджаке.

Это был не мой обычный стиль — и уж точно не чета моим оранжевым штанам, — но это была одна из немногих вещей, на покупке которых она настаивала и в которой я видела потенциал.

Он бы убил наповал на любом собеседовании, будь то работа или телевидение (я не наивна; если бы я пошла по стопам отца, как он того хотел, в итоге я бы оказалась на ТВ), так что я его оставила.

Сегодня он был приманкой.

Как бы Томас ни уверял раньше в своей симпатии ко мне, он, как и Джулианна, никогда не упускал возможности покритиковать мой стиль. Он хотел, чтобы я «репрезентовала» его как его девушка, что, по-видимому, означало одеваться как секретарши его отца — или как Джулианна. Должна признать, в каком-то очень извращенном смысле они идеально подходили друг другу.

Увидев меня, он откровенно опешил. Я опустила глаза и застенчиво улыбнулась ему, заманивая. Оглядевшись с напускной нерешительностью, он подошел ко мне вразвалочку.

— Привет, — сказал он. — Сколько лет, сколько зим. Как дела?

Я рассмеялась, пряча раздражение за кокетливыми ужимками.

— Лучше, чем твои, если верить слухам. Джулианна сказала, что вы поссорились. — Я дотронулась до его руки, позволяя своей коже прикоснуться к его.

Боже, было почти стыдно, насколько хорошо у меня это получалось.

Томас вздохнул.

— Я