Те самые Сейморы - Саванна Роуз

Я даже не была уверена, насколько показанная «история» была историчной, но это не имело значения. Это был приятный перерыв от всей этой драмы, и в темноте я могла представить, что это настоящий кинотеатр. Что означало бы, что мы с Руди на свидании, полагаю…

Странное, возбужденное ерзание в животе от этой мысли мгновенно сменилось тревогой, когда Руди толкнул меня в руку. Я посмотрела на него, он кивком показал на дверь, затем встал и бесшумно вышел.

Я окинула взглядом лица вокруг, но, казалось, никто не заметил его ухода. Все же я не могла разглядеть глаза Джоан с моего места — если бы она увидела, как он ушел, а затем и я сразу за ним, она бы наделала сумасшедших выводов.

Я ждала целых пять минут, пока холодный пот стекал по спине, решая, оставить ли его ждать снаружи или пойти и попытаться разрядить напряжение между нами так или иначе.

Отсутствие Джулианны стало решающим фактором; это мог быть мой единственный шанс поговорить с ним без того, чтобы она немедленно об этом узнала. У нее была невероятная способность знать все, что происходит в школе, даже если ее там и близко не было.

Сердце колотилось, затаив дыхание, я выбралась из класса как можно тише. Руди ждал меня в другом конце коридора, скрестив смуглые руки на груди, голубые глаза пылали под густыми темными бровями.

Он снова кивком подозвал меня и скрылся в темном классе напротив — тот был пуст с тех пор, как Билли Фаркус случайно устроил там пожар в прошлом году.

Комната была отремонтирована за лето, но стена напротив двери все еще была черной в высоком, зубчатом, похожем на пламя узоре. То, как Руди стоял перед ней, вызывающе и гордо, делало его похожим на демона-принца. Я шла в ловушку, и знала это, но стоило мне сделать шаг из класса, повернуть назад было уже поздно.

Я встретила его сверкающий, вызывающий взгляд своим собственным.

Я становлюсь стервозной, когда нервничаю.

Стервозной и агрессивной.

Часть меня гадала, знал ли он это, рассчитывал ли, что я скажу что-то не то и дам ему повод наброситься на меня. Так что я молчала, скрестив руки на груди в подсознательном отражении его позы, и прислонилась к стене у двери.

Тишина растянулась между нами, напряженная, как перетянутая струна гитары.

Он сделал шаг ко мне, его зрачки расширились в темноте. Сердце подпрыгнуло к горлу, все мое тело приготовилось к тому, что он может сделать.

— Ты всегда так ищешь приключений? — Его голос был низким, хриплым и слегка дрожал.

Я моргнула.

— О чем ты, блядь, Сеймор?

Он ударил ладонями по стене по обе стороны от моей головы.

— Знакомо? — спросил он. Его дыхание овеяло мое лицо, теплое, с мускусным оттенком, словно зубная паста, которой он чистил зубы утром, и еда из столовой уступили место, чтобы обнажить его возбужденное состояние.

Я подняла подбородок, чтобы встретиться с его глазами.

— Ага, — сказала я, проклиная дрожь в собственном голосе. — По-моему, ты копируешь тролля с мозгом размером с арахис.

Он усмехнулся. Это была недобрая усмешка.

— Ты сама его заманила, и ты это знаешь.

— И что?

— И что? И ты со всеми своими подружками так поступаешь или только с Джулианной?

— А что, если я скажу, что это Джулианна сама попросила меня сделать то, что я сделала утром?

Он начал усмехаться, но остановился. Нахмурился, уставившись куда-то мимо меня, затем сморщил нос. Без предупреждения вся сила его напряженного взгляда вновь обрушилась на меня. Сердце забилось сильнее, пока пульс не затряс тонкую золотую цепочку на моей шее.

Руди приблизился ко мне, по сути, не сделав ни шага, его дыхание коснулось моих губ.

— Так ты не хотела целовать квотербека?

— Ни капли.

— Ты целовалась с ним раньше.

— И тогда не хотела.

Мои слова повисли в воздухе между нами. Понимание затвердело в уголках его глаз. Затем, без единого слова и не меняя выражения, его губы коснулись моих. Мои глаза были открыты, и его тоже, и его голубые глаза слились в один циклопский взгляд, когда мой взгляд скосился.

Его губы были горячими, его тело дрожало — или это дрожала я? Сердце стучало в ушах, в подошвах ног и глубоко в животе.

Не успела я расслабиться и погрузиться в ощущения, как он отстранился, его лицо — темная, яростная буря.

— Не хотела, — сказал он. Это могло бы прозвучать презрительно, если бы не его сбитое дыхание.

Он отвернул покрасневшее лицо и вышел из комнаты.

Я сползла на пол, колени тряслись слишком сильно, чтобы удержать меня. Голова кружилась, ум кувыркался в облаках бабочек, только бабочки были объяты пламенем.

Руди был опасен во всех отношениях; социально, эмоционально, возможно, даже физически, если я решу поверить Джулианне на этот счет. Позволив ему поцеловать себя, я поставила себя в невыгодное положение в игре, в которую даже не хотела играть.

Я попыталась распутать этот клубок, но разум отказывался сосредоточиться. Внимание снова и снова возвращалось к моим губам, его вкусу, что все еще оставался на них, тому, как они все еще пощипывали.

Мое тело реагировало на воспоминание о его внезапном, властном жесте. Я сжала руки между бедер, пытаясь взять себя в руки.

Я так и не увидела конец фильма.

ГЛАВА 22

На следующее утро я ждала в машине, пока не представится идеальный момент. Руди и его братья стояли у входа, на своем обычном месте. Джулианна уже приехала и вела двух других к ступеням, оглядываясь в поисках меня. Когда две группы оказались достаточно близко, чтобы услышать друг друга, я вышла из машины и направилась через парковку.

У меня было время разглядеть лицо Джулианны, пока я приближалась. Ни малейшего намека на химические ожоги или последствия пилинга. На самом деле, она выглядела точно так же, как и всегда. Безупречно.

По какой-то причине безупречность ее кожи злила меня даже больше, чем сам факт предательства. Я сохраняла нейтральное выражение лица, пока не подошла к ней. К тому моменту она была уже так близко к Сейморам, что даже обычный разговор наверняка долетал бы до них.

Я тогда не понимала, почему для меня так важно, чтобы Руди услышал мою сторону истории. Годами я была убеждена, что я ему не