Мой бывший. Mi Ex - Яна Ланская

Однако, легче и понятнее не стало вообще.

27-Margarita

Margarita Lidia Buble

Выставляю скорость на дорожке на семь километров в час и звоню сестре.

— Элеша, Олааа! — Весело приветствую её.

— Привет, моя дорогая! Ты чего такая запыхавшаяся?

— На дорожке хожу. Только после силовой.

— В десять вечера? — С удивлением спрашивает сестра.

Все удивляются, что я теперь впахиваю в зале, как проклятая, а я просто не хочу возвращаться домой.

Глеб болеет уже десять дней, естественно, я сжалилась и забочусь о нём, но у меня не осталось никаких моральных сил. Он упорно делает вид, что между нами всё как прежде. Каждый раз, когда я прошу рассказать его родителям о том, что свадьбы не будет и мы расстаемся, он устраивает мне концерты, и я уже просто на грани нервного срыва.

Злюсь абсолютно на всё. По три часа провожу в зале. Растягиваюсь, качаюсь, хожу на дорожке, плаваю. Что угодно, лишь бы не идти домой.

Вспоминаю статус ВК из своей молодости: «Не знаешь, что делать, качай зад, может решение и не придёт, а накаченный зад останется».

— Да, в десять вечера и еще буду ходить здесь час.

— Детка, как я скучаю по Москве. Еще скажи, что на обратном пути в магазин зайдёшь.

— Зайду или лавку закажу и мне за пять минут доставят, — смеюсь.

— Замолчи, сердце кровью обливается, — звонко хохочет Элеша, — как у тебя дела?

— С чего бы начать? Из хорошего — сегодня у меня был последний рабочий день. Всё, теперь я свободна хоть в чём-то.

— Ты вообще с концами уволилась? — С тревогой в голосе спрашивает, — даже дистанционно не будешь работать?

— Да. А как я буду дистанционно работать? Всё. С Perfect покончено.

— А как ты раньше работала? Социальные сети вела?

— Так я уже полтора года в другом отделе работала. На той позиции сейчас очень классный мальчик работает, а я хочу отдохнуть. Хочу пожить, разочаровалась в работе.

— Как это? Почему?

Сестра меня не понимает, потому что ни дня в жизни не проработала и очень романтизирует построение карьеры.

Возможно, она где-то комплексует, а я, наоборот, всю жизнь смотрела на неё и мечтала вести такой же образ жизни. Хотя бы какое-то время. Без вечной гонки. Отправила мужа на работу, ребёнка в школу, выходишь прогуляться со своим мальтипу в исторический центр Вены, любуешься архитектурой, витринами бутиков, потом заводишь собачку домой и идешь в Альбертину или Бельведер полюбоваться картинами. Не как культурный поход, а просто между делом, потому что любишь искусство.

Посещаешь ярмарку, барахолку, готовишь обед, а вечером идёшь гулять по Кертнерштрассе, и если будет настроение, то и в Оперу можно заглянуть.

Не ценит она всю прелесть своей жизни, стесняется перед другими, думает, что неполноценная. Казалось бы, живи и радуйся, но нет. А я с ней проводила лучшие каникулы, просто составляя ей компанию в ежедневной праздной рутине.

— Потому что не остаётся времени на жизнь. Приезжаешь в восемь домой и уже нет сил и желания что-то делать, куда-то идти. Я понимаю, если бы ещё доходы какие-то были существенные. И это я ещё постоянно путешествую, хотя бы так себя чувствую живой, да и работа красивая была, мероприятия и всё такое, но я всё равно устала. Не хочу.

— А мне бы так хотелось поработать, Тонь, — заводит привычную пластинку.

— Элеш, ну выйди куда-нибудь, поработай. Расскажешь потом, — подкалываю её.

— Ну а на что ты жить будешь?

— Продам все ненужные вещи и устрою себе годовой отпуск. Уеду на Бали, буду медитировать. Посмотрим.

— Подожди, какое Бали, а с Родриго-то что? С Глебом? Я ничего не понимаю.

— Глеб живёт в своей реальности, в которой у нас свадьба через два месяца. Его родители по три раза в день ему напоминают, что нам пора заявление подать, он им не говорит правды. Я уже порываюсь сама рассказать, но как представлю ещё один разрыв. Чёрт, тяжело. Как люди вообще разводятся? Я всегда считала себя такой жёсткой, дерзкой, а сама даже порвать нормально не могу. А с Родриго вообще всё очень сложно.

— Это очень сложно, детка. Понимаю тебя прекрасно. Хорошо, детей нет. А что с Родриго? Может, я тебе смогу помочь, поделись.

— С мамой сплетничала?

— Нет. Честно.

— Я от папы узнала, что Родриго был женат на этой Фабии или как её там, короче, той бабке из ресторана, и получил от неё наследство такое внушительное.

— Красавчик. Мне бы от кого получить такое наследство.

— Элен! Я же серьёзно. Ты же помнишь, как я тогда убивалась. Сейчас такого, конечно, нет, но я не могу через себя переступить теперь. Постоянно вспоминаю те дни.

— Детка, — вздыхает сестра, — даже мне больно вспоминать. О, дорогая! Но ты же его любишь. Вы такая пара сумасшедше крутая. Я лучше не видела. Честно.

Слова сестры выворачивают наизнанку, я и сама знаю, что мы сумасшедше крутые и что мне с ним сумасшедше круто, но справиться со своей обидой не могу. Хочу больше всего на свете, но не получается.

— Знаешь, я бы ещё могла забыться в водовороте чувств и эмоций рядом с ним, а Родриго вдобавок дико расстроился, что я сейчас Глеба выхаживаю больного. Кажется, что он мне не верит. Думает, что я с ним играю. Не показывает напрямую, но я же чувствую. И времени он мне дал до послезавтра.

— В плане?

— Ну, мы тридцатого должны улететь в Венесуэлу. Если я не лечу, значит, всё.

— Правда? Я тоже хочу. Боже, Тоня, — мечтательно тянет сестра, будто опуская главную деталь, — как мне хочется повторить наш отпуск! Как там Фернандо? Родриго ничего не говорил о нём?

Я сбегаю с дорожки и хохочу, Элен в своём репертуаре. Что ей до моих переживаний, главное — поразвлекаться с другом Родриго.

— Сколько сейчас ему лет? Больше пятидесяти, наверное, или около того, — прикидываю.

— Так и я не девочка. В общем, если что, я бы тоже махнула. Возьмёшь у Вадима для меня ключи?

— Так, притормози, мне уже надо тогда вылетать во Францию, а я в раздрае.

— Тоня, срывай пластырь резко! И мой тебе совет — позаботься о своей независимости. Подумай о работе всё же.

— Хорошо, Элеш! Обнимаю тебя! Буду ходить.

— Люблю тебя, моя дорогая! Держи в курсе! И давай махнём на Маргариту? Даже без Родриго, пожалуйста! Кариньо, умоляю!

Я смеюсь и сбрасываю звонок. Сейчас кажется, что это действительно лучшая идея.

В гастрономе я настолько долго