Мой бывший. Mi Ex - Яна Ланская

хожу с практически пустой тележкой, что даже администратор интересуется, нужна ли мне помощь. Действительно, разве люди читают все этикетки на полке, прежде чем что-то выбрать? Я максимально оттягиваю возвращение домой, предчувствуя очередной скандал.

Сейчас я жалею, что вернулась в Москву, надо было послушать Родриго и остаться с ним. Потом бы разобралась с документами, работой и объяснениями. Всё равно ничего не получилось. Не бывает правильных и красивых расставаний, надо делать так, как комфортно лично для себя. Всем удобной не будешь. Мне настолько важно было оставить о себе хорошие воспоминания, что в итоге я разрушаю саму себя и то прекрасное, что зарождалось с Родриго.

— Привет, — встречает меня Глеб и чмокает в щеку, забирая пакеты, — ты поздно. Завтра уставшей будешь, крепатура замучает.

Я кайфую от болей в мышцах и снимаю так своё напряжение, может, сублимирую, ну и хоть немного меньше на него срываюсь. Мне просто параллельно на него, когда уставшая возвращаюсь домой. Пока он болел, я ловила себя на мыслях, что хочу его пришибить. Будто я на него сливаю весь негатив и за бабку, и за Родриго. И естественно, я его виню в нашем подвешенном состоянии. Хотя виновата только я. Трусиха нерешительная, но всегда легче винить других.

— А что завтра? У меня выходной. Я планировала посвятить день себе.

— Тонюш, ты чего? Завтра у папы юбилей.

Чёрт. Совершенно вылетело из головы. За датами стараюсь не следить.

— Я не пойду. Как ты себе это представляешь? — Сразу закипаю, и три часа спорта вообще не уравновешивают.

Я не видела ни разу родителей Глеба за это время. Он хочет, чтобы я им открыто лгала в глаза? Ради чего? Что он задумал? Хотя я догадываюсь.

Он пару раз проговаривался, что я просто под впечатлением и это скоро пройдёт. Он упорно делает вид, что всё в порядке, что ничего не изменилось. Его болезнь, постоянное присутствие внесли разлад в наши и без того хрупкие отношения с Родриго. Но он не учёл одного: я и без своего вновь обретённого возлюбленного ушла бы рано или поздно.

Хотя пока его стратегия, увы, работает.

— Как это не пойдёшь? Это не обсуждается. Не порть папе праздник.

Ненавижу себя, но уважение к Михаилу Николаевичу действительно не позволяет мне испортить ему день рождения. Придётся опять притворяться. Зачем я вернулась в Москву? Зачем…

— У нас подарка нет.

— Есть. Я купил хорошее вино. Его не достать, — Глеб кивает на деревянный бокс, стоящий на консоли, бросаю взгляд на него и просто поверить не могу.

Да он маньяк. Какого хрена?

— Твой папа равнодушен к белому, — пытаюсь произнести максимально равнодушно, хотя внутри всё клокочет.

Вино Родриго дарить свёкру. Это форменный пиздец. А я всегда считала Глеба добродушным простаком. Ох, как я ошибалась. Он надо мной методично издевается. Показывает без слов, что контролирует и знает мои уязвимые места.

Жестоко.

— Редким экземплярам он всегда рад.

Киваю и ухожу в душ. Раздеваюсь, не включаю воду, просто сажусь на мозаичный пол и трясусь. Все думают, что в нашей паре я кручу Глебом как хочу, нет. Это иллюзия. Он вцепился в меня, как клещ. Сколько раз я и до этого старалась уйти, без шансов. Он всё проворачивает так, что мне каждый раз кажется, что я всё придумываю и накручиваю себя.

Сама себе не могу ответить на вопрос, что меня так держит. Мы не друзья и никогда ими не были, да, мы близкие друг другу люди, но не закадычные.

Мы сошлись исключительно на химии, меня тянуло к нему, как к магниту. Ни с того ни с сего, мы давно были знакомы, одно соприкосновение — и всё. Больше мы не расставались.

Он вошёл в мою жизнь и стёр всех, кто ему так или иначе мешал и представлял угрозу. Я была уверена, что эта химия продержится полгода и мы разойдёмся, но через полгода я уже была в тесной клетке. В угаре страсти я этого не заметила и до сих пор не могу вылезти, хотя и страсти давно нет.

— Querido, — звоню тайком из душа Родриго, получить поддержку, — я соскучилась.

Да, я обижаюсь, сомневаюсь, мне больно, но это будто идёт параллельно от моих чувств и на них не особо-то и влияет.

— Cariño! My Babylove, — слышу, как расплывается в улыбке. Я редко звоню и ещё реже пишу, — Ты вылетаешь?

— Ещё нет, — опять оправдываюсь и сникаю. Я не хотела сейчас обсуждать будущее. Я хотела лишь получить порцию любви. Эгоистично? Наверное. Но разве это слишком дорогая плата?

— Мне сдать билеты? — Спрашивает после долгой паузы.

— Может, перенесём на пару недель? — с надеждой интересуюсь.

— А твой день рождения? С кем ты его проведёшь? — Говорит совершенно бесцветным голосом, будто это и не он вообще.

— Родриго, пожалуйста. Помнишь, ты мне сказал, что умеешь ждать?

— Умею, если вижу, что я нужен.

— Не говори так. Я же не отказываюсь. Просто сейчас не получается.

— И приехать мне по-прежнему нельзя? — Вздыхает, и слышу, как глубоко затягивается дымом.

— Прости, querido!

— Я заслужил.

— Напишу, — шепчу, глотая слёзы.

Мне важно, что он осознает, как ранил меня, не бежит от этого, не оправдывает себя.

— Te quiero para siempre*, — шепчет в ответ на невероятно красивом языке, своим нереально сексуальным голосом.

Сбрасываю звонок и включаю в душе воду. Намыливаю тело и улетаю мыслями на Маргариту. Вспоминаю наши ночи и дни, его руки, губы, взгляд и этот чувственный шёпот.

Как же хочется пережить всё заново.

* — Люблю тебя всегда/Хочу тебя всегда (исп.)

28-Derniére Danse

Derniére danse ONEIL

Я тупо лежу и смотрю в потолок до восьми утра. Возможно, я и проваливалась ненадолго в сон, уставая от дум, но точно ненадолго, и о глубокой фазе сна я могу только мечтать.

Когда Глеб возвращается из гостиной в семь утра, чтобы поспать, я встаю. Так мы и спим по сменам. Я до семи, он с семи.

И дело не в моих принципах, я физически уже не переношу. Я понимаю, что ничего не изменилось, но он уже пахнет для меня не так. Вообще весь дом стал другим. Я чувствую то, что раньше не замечала. Всегда считала это бредом, но нет, сейчас я ясно понимаю, что этот «самец» не мой.

Умываюсь, одеваюсь и ухожу из дома. Завтракать здесь я тоже не хочу. Сначала похожу пару часов, а потом посижу в какой-нибудь кофейне.

Предстоящая встреча с его родителями давит