Опасный ритуал или (не) случайный призыв демона - Демьяна Нур

Я врезалась в него со всей дури, как таран. Мои руки впились в его шею не для ласки, а с силой, от которой хрустнули мои собственные суставы. Я прижалась лицом к его груди, чувствуя под щекой горячую гладкую кожу.

Я не плакала. Я тряслась. От бешенства.

— Ты… чёртов ублюдок, — выдыхала я, слова вылетали прерывисто, как пулемётные очереди. — Ты всё… ВСЁ! Разнёс. Вломился, растоптал, заставил… заставил ЧУВСТВОВАТЬ! А теперь домой? Серьёзно?! Иди ты! Иди ты со своим домом, со своим порталом, со своей оптимизацией!

Он не отстранился.

Его руки медленно, почти небрежно обвили меня. Его объятие было сильным. Не таким, как раньше, не сковывающим, а… всепоглощающим.

Таким, каким океан поглощает камень. Он заглушил мою ярость, превратил её в беспомощные рывки.

— Вероятность твоего выживания вне родного биома при текущих параметрах приближается к статистической погрешности, — прошептал он мне прямо в волосы. Его губы коснулись моего виска. — Но ты, аномалия. Постоянно вносишь коррективы в расчёты.

— Выпусти, — прошипела я, пытаясь вырваться, но его хватка была как из титана. — Выпусти меня!

Вместо ответа он одной рукой взял меня под подбородок и мягко, но неумолимо повернул моё лицо к своему. В его глазах не было триумфа. Была та же самая, леденящая ясность. И ещё что-то, сожаление? Нет, не то. Скорее, признание неизбежной погрешности.

— Яна, — сказал он, и его голос прозвучал тихо, почти нежно. — Прости.

И прежде чем я успела понять, о чём он, прежде чем мой мозг успел проанализировать это слово, его губы накрыли мои.

Это не был поцелуй.

Это была печать. Затвор.

В нём не было страсти, не было тепла. Была только окончательность. Холодная, металлическая, тотальная.

Я замерла. Весь мир сузился до его губ, до его рук, держащих меня, до гула портала, который становился всё громче.

И тогда он шагнул.

Не назад. Не в сторону.

Он шагнул вперёд. В портал. И увлёк меня за собой.

Мои глаза расширились от ужаса. Я попыталась вырваться, закричать, но его губы по-прежнему были прижаты к моим, а его руки сжали меня так, что у меня затрещали рёбра. Я почувствовала, как края разрыва, холодные и острые, как лезвия бритвы, коснулись моей спины. Как сизо-лиловый свет залил всё вокруг, выжигая сетчатку.

Последнее, что я увидела в родной комнате, это свои конспекты по высшей математике, мирно лежащие на столе. И одинокий носок под кроватью.

Потом был только рёв. Абсолютный, разрывающий сознание. Ощущение падения, растяжения, размазывания по бесконечности. Холод, который прожигал до костей, и жар, который испарял мысли.

И его руки. Крепко держащие. Не отпускающие. Ни на мгновение.

√41

Арсанейр

Портал гудел за моей спиной, стабильным, знакомым гудением.

—Отправляюсь домой, – тихо прошептал я. Фраза была чистой информацией. Но при её произнесении что-то в моих внутренних схемах дало сбой. Микроскопическую задержку. Помеху.

Она медленно покачала головой. Её глаза были сухими, широко открытыми. В них не было страха, который я ожидал. Была ясность. Та самая едкая, человеческая, иррациональная ясность, которая всё ломала.

— Я не отправлюсь за тобой. Не в ад.

Ожидаемая реакция облегчение, ну или хотя бы печаль. Только вот полученная реакция, категорический отказ.

Вероятность ее добровольного следования 0%.

Забери. Любым путем. Даже если придётся обмануть.

Подал сигнал внутренний голос.

Хотя нет, это был не просто сигнал. Это был рёв. Примитивный, животный рёв чего-то, что не имело имени в моих таксономиях. Вся внутренняя архитектура, все расчёты, вся хладнокровная логика возврата взвыла в унисон одним словом: НЕТ.

Но все мое существо, требовало действия.

— Неужели не хочешь обнять меня, прежде чем я отправлюсь домой?

Расчёт был точным.

Её ярость была прекрасной, предсказуемой. Она врезалась в меня не для близости, а для разрушения. Её слова, её иди ты– это был идеальный финал.

Осталось только разжать руки. Шагнуть назад. Дать порталу поглотить меня одному.

Руки должны разжаться, но они сжались сильнее.

Чёрт.

Чёрт возьми. Это был сбой. Глюк.

Я чувствовал, как её тело бьётся в моих руках, как её гнев раскаляет кожу. И каждый её вздрагивающий мускул впивался в меня, как крюк.

Не отпускай. Нельзя отпускать.

— Вероятность твоего выживания вне родного биома при текущих параметрах приближается к статистической погрешности, — прошептал я ей в волосы, пытаясь зацепиться за логику, за данные. Но слова звучали пусто. Это была не информация. Это была мольба? Кому? Самому себе? — Но ты аномалия.

Она требовала, чтобы я её отпустил.

Я Тварь. В этот момент я был именно тварью. Существом, захваченным базовым, нелогичным императивом, который перекрыл все протоколы: НЕ ТЕРЯЙ.

Портал колебался. Её истерика, её незатухающие вибрации, они могли дестабилизировать канал. Опасность для неё. Опасность для меня. Риск потерять её в межпространственном вихре.

Мозг лихорадочно перебирал варианты. Все пути, кроме одного, вели к разжатию рук.

А один путь… один путь был откровенно сумасшедшим.

Солгать.

Не "не отпущу".

Не "ты идешь со мной".

А дать ей последнюю иллюзию выбора, последнюю каплю нежности, и… украсть.

Я взял её за подбородок, повернул к себе. В её глазах кипела буря.

Я выдавил из себя что-то совершенно глупое.

— Яна. Прости.

Слово прости было самым наглым враньём из всего, что я когда-либо говорил.

Я не просил прощения за то, что забираю её.

Я просил прощения за ложь, которую собирался совершить. И пока её сознание пыталось ухватиться за это абсурдное прости, я совершил последнее действие.

Я поцеловал её.

Не для страсти. Не для энергии. Чтобы заткнуть. Чтобы её крик, её протест, её всё разрывающее НЕТ не вырвалось наружу и не разорвало нас обоих до того, как я закончу то, что начал.

Её губы были горячими и горькими от гнева. И в этот миг, когда она замерла в шоке, когда её ярость на секунду сменилась ошеломлением, я сделал это.

Шагнул в портал, удерживая Яну.

Я шагнул вперёд. Не назад, в одиночество. А вперёд. В сизо-лиловый рёв небытия. И увлёк её с собой.

Её тело напряглось в животном, абсолютном ужасе. Её рёбра затрещали под моими руками. Я чувствовал, как её крик бьётся в моих губах, не находя выхода. Я держал её так