Остров порока и теней - Кери Лейк

Возможно, она права.

Моим первым оказался бывший учитель английского, который использовал меня как временное утешение после своей ветреной девушки. Наш маленький роман должен был закончиться после той первой возни на заднем сиденье его Subaru, но этого не произошло. Всё не закончилось ни тогда, ни когда он затащил меня в свой кабинет и перегнул через парту над довольно пресным эссе Шелби Крейн о хрупкой природе женщин в «Стеклянном зверинце» Теннесси Уильямса. Я читала её до смешного идеализированный анализ, пока мистер Брэдфорд избавлялся от использованного презерватива в учительском туалете дальше по коридору. Полагаю, в конечном итоге именно чувство вины с визгом нажало на тормоза между нами.

Его чувство вины, не моё.

Не то чтобы вся эта история не вызывала у меня лёгкого отвращения, потому что, вопреки слухам о том, что я шлюха, я не дура и не склонна к самоуничижению. Я не знаю, почему предпочитаю недоступных мужчин. Возможно, где-то глубоко внутри часть меня больше тяготеет к самой фантазии. А может, мне просто нравится неуловимая природа любви. Вечно гнаться, но никогда не достигать. Охота за чем-то, что полностью вне моей досягаемости.

Мой психотерапевт также говорила, что я боюсь настоящей близости, и, возможно, в этом она тоже была права.

Кроме него, был только ещё один.

Продавец камер из города, который заглянул к Рою примерно год назад, пока я работала. У его приятеля была хижина, где он провёл выходные, соврав жене, будто заключает новый контракт. Единственное, что он тогда «заключил», была я, поскольку Роя его товар не интересовал. Этот сомнительный любитель молоденьких даже заставил меня составить для неё сообщение, пока смывал мой пот со своего тела в душе.

Это тоже должно было закончиться после первого раза, но в итоге мне пришлось сказать Рассу, что я заблудилась в лесу, когда не вернулась домой до самого вечера воскресенья. Этот тип резко исчез, и больше я никогда его не видела и не слышала о нём.

Впрочем, меня это устраивало, потому что, как бы морально это ни было извращено, я считаю лжецов и изменщиков отвратительными ублюдками. Наверное, именно поэтому я обречена на вечное одиночество.

Факт в том, что я не знаю, чего хочу. Словно роюсь в огромной кладовке жизни, пытаясь понять, что же на вкус действительно хорошо. Моё сердце голодает по чему-то, чего у меня никогда не было, но эта боль в груди ощущается по мазохистски приятно. Она напоминает мне о том, что я всё ещё жива. Что я всё ещё чего-то хочу от этого мира. И вся прелесть этого постоянного отвержения в том, что мне никогда не приходится оплакивать конец того, чего с самого начала не существовало.

Как вскрыть пересохшую вену без страха истечь кровью.

Страх близости, возможно, действительно реален, потому что у меня есть ощущение: если бы я по-настоящему заботилась об этих мужчинах, если бы позволила себе влюбиться, а не ограничивалась одной лишь страстью, это бы всё равно меня уничтожило.

Вот почему мне нужно быть осторожной рядом с Бержероном. Лукавая вспышка в его глазах опасна для девушки, которая считывает подобное как сигнал SOS. Под всем этим спокойствием скрывается тьма, словно дикое животное, царапающее его туго сплетённый фасад. И, возможно, оно склонно укусить, если я подойду слишком близко.

ГЛАВА 14

Селеста

На пассажирском сиденье рядом со мной лежит арбалет, который я протащила сюда аж из Маркетта, а рядом — моя любимая камера. Последние двадцать минут я играю с ними в «эники-беники», пытаясь решить, что из этого действительно необходимо, а что стоит продать. Для арбалета таких размеров в кабине грузовика не так уж много места, и это лишь одна из причин, подталкивающих меня избавится от него.

Хранить его в кузове было бы слишком легко для любого, кто захотел бы его стащить. Другая причина в том, что мне отчаянно нужны деньги, а этот конкретный арбалет стоит дороже камеры.

Сегодня утром я запаслась консервированным тунцом и открывалкой, а значит, с голоду не умру, но кто, чёрт возьми, захочет питаться тунцом каждый день. Мои запасы стремительно тают, несмотря на всю мою бережливость, в основном благодаря тому, сколько бензина жрёт эта старая развалина. Ещё од моего прошлого, от которого, возможно, придётся отказаться ради собственного выживания.

— Прости, старик. Похоже, придётся продать арбалет, — говорю я так, будто Расс сидит рядом и отчитывает меня за то, что я избавляюсь от столь ценной вещи.

— Ты можешь охотиться с ним! Выживать за счёт земли! — я буквально слышу, как он орёт в ответ.

Вот только я отказываюсь питаться подстреленными зверушками при каждом приёме пищи. Теми, которых ещё нужно освежевать и готовить на огне. Охота ради выживания была частью моей жизни уже много лет, и, если честно, это никогда не было моим любимым занятием. Когда я впервые подстрелила молодого оленя, Расс заставил меня самой его потрошить, и я провела больше времени, согнувшись в сухих рвотных позывах, чем реально выполняя задачу. Не то чтобы я не смогла сделать это снова, если бы пришлось, но это уж точно не мой первый выбор.

В зависимости от того, сколько я выручу за арбалет, мне, возможно, удастся наскрести ещё на неделю еды и бензина. Может, даже достаточно, чтобы рвануть на запад, как только это место окончательно выветрится из моей системы.

С одним нежным поглаживанием по прикладу я беру эту штуку с сиденья и направляюсь внутрь оружейного магазина. Тот факт, что я уже здесь, делает все мои раздумья бессмысленными. Похоже, подсознательно я решила всё ещё заранее. Просто чувствую себя из-за этого немного паршиво, вот и всё.

Запах металла и табака обрушивается на меня, словно завеса токсичной маскулинности, когда я вхожу внутрь, и при виде толстого мужика с сигарой, чьи губы искривлены в ухмылке, я внезапно слишком остро ощущаю собственную женственность. Напоминает Маркетт, где некоторые парни из моего класса, похоже, искренне считали охоту исключительно мужским спортом.

Как будто бы. Ни один из этих ублюдков не смог бы попасть оленю в бок даже в упор, даже если бы этот чёртов олень вежливо подождал, пока они выстрелят.

— Чем могу помочь, юная леди?

Юная леди. Положив громоздкое оружие на прилавок, я проглатываю колкий ответ, так и рвущийся наружу.

— Мне нужно продать арбалет.

— Твой арбалет? И ты вообще умеешь из него