(древняя) Душевная хозяйка Темного лога - Елена Соловьева

— Повозка будет! — объявил Максимус. — Я займусь этим лично. А что касается тяговой силы… Есть у меня кое-кто на примете.

И он пристально посмотрел на Гауфа.

— Конечно! — тут же подскочил парень и, радостно хлопнув себя по колену, добавил: — Зачем нам какие-то животные, если есть я, потомственный арахносс. В истинном обличье я гораздо сильнее и выносливее, чем в человеческом. Могу тащить груз, который вдесятеро превышает мой обычный вес. И бегать при этом!

Я задумчиво посмотрела на Дрим, которая уютно устроилась на плече Максимуса:

— Что ж, тогда остался совсем небольшой момент. Товары нужно во что-то упаковать. В противном случае они могут испортиться или испачкаться в дороге. Да и покупателям гораздо приятнее будет приобретать то, что выглядит более привлекательно. Нужно что-то прочное, но при этом легкое и изящное. Желательно то, что встречается только в Темном логе.

— Есть идея! — вдруг воскликнула Мирелла, а ее глаза заблестели от возбуждения. — Серебристая лиана! Ее листья очень прочные и при этом легкие, как перышко. Они не пропускают влагу и защищают содержимое от пыли. А еще они приятно пахнут свежестью!

— Отличное решение! — одобрила я. — А для перевязки и украшения можно использовать болотную вербу. Я совсем недавно прочла про нее. Ее тонкие стебли прекрасно подходят для создания лент и бантов.

Дрим, словно понимая важность момента, тихонько зашевелила лапками на плече Максимуса, привлекая к себе внимание.

— Кажется, даже наша маленькая помощница одобряет наши планы, — улыбнулся Максимус, поглаживая паучишку.

— Что ж, — подытожила я, — у нас много работы. Нужно распределить обязанности и приступить к подготовке.

Я старалась поддерживать боевой дух напарников, хотя сама заметно нервничала. Все потому, что не знала, как отреагируют другие жители Кундана на появление на рынке арахносцев. Не напугает ли их наша процессия? С одной стороны, учитывая существование драконов, ведьм и оборотней, никого из местных не удивить пауком. Но с другой…

Арахноссы слишком долго жили обособленно. Не показывались другим и к себе не подпускали. За это время само их существование обросло легендами и домыслами.

Что ж, настало время развеять все опасения.

Кому как не мне, практически победившей собственную арахнофобию, сделать это!

Глава 38

Когда к отбытию все было готово, объявилась Надин. Надменно осмотрев телегу и запряженного в нее Гауфа, арахносска недовольно буркнула:

— Дожили… Представителей древнего рода запрягают в повозки, как вьючных животных. Что будет дальше, Пареска? Если не выгорит с продажей вязаных изделий, научишь нас прыгать под твою дудку и станешь выступать с бродячим цирком? Так и представляю вывеску: «Только сегодня, гигантские пауки покорены…»

— Достаточно! — оборвала я ее грубую речь. — Кто сейчас действительно унижает честь и достоинство арахноссов, так это ты. Нет ничего предосудительного в том, что Гауф решил везти повозку. Глава ковена одобрил это решение. К тому же, да будет тебе известно, красный дракон, он же хранитель всего Кундана, совершенно спокойно носит на себе повозку, в которой катает жену на рынок и обратно. Вместе с купленными продуктами и даже мебелью. И при этом никто не считает, что он уронил свое достоинство. Скорее наоборот.

Мое заявление заставило Надин скиснуть, как молоко под летним солнцем. Ее надменное выражение лица сменилось на раздраженное, а в глазах уже не было той уверенности.

— Да что ты знаешь об этом, Пареска? — пробурчала она, но уже без прежнего задора. — Мы, арахноссы, всегда держались особняком. Считалось, что нам не пристало заниматься такой работой.

— Времена меняются, Надин, — спокойно ответила я, поправляя упряжь на Гауфе. — И если вы хотите выжить, придется адаптироваться. Или ты предлагаешь всегда жить в пещерах среди болот и питаться только тем, что сможете поймать?

Мирелла кивнула, поддерживая меня:

— Все верно Прасковья говорит. Мы не прогибаемся и не унижаемся, а просто хотим занять достойное место среди других обитателей Кундана.

— Хотим не выживать, а жить, — добавил Гауф. Человеческая речь в паучьем обличье давалась ему с трудом, и все же он не преминул высказаться. — Хотим обеспечить достойное будущее нашим потомкам. Это достойная цель.

— Максимус считает так же, — добавила Мирелла, вскинув голову.

При упоминании о главе ковена Надин утратила остатки спеси. Но и не подумала покинуть территорию. Вместо этого она уселась в повозке, точно королева, и при этом примяла товар.

— Слезь немедленно! — накинулась на нее Мирелла. — Помнешь товар и изорвешь упаковку!

Надин спрыгнула с повозки и прямо в воздухе обернулась паучихой. На землю она опустилась уже на все восемь ног, а человеческое платье, порванное на куски, осело рядом жалким тряпьем. Но, что хуже всего, Мирелла поступила так же. Две паучихи сцепились в яростной схватке, сверкая клыками и размахивая лапами. Их восемь ног переплелись в клубок, а хитиновые панцири зловеще поскрипывали при каждом движении. Вокруг них в воздухе кружили обрывки ткани, словно призрачные бабочки.

Мирелла уступала Надин в размерах, зато превосходила в ловкости.

Гауф, наблюдавший за дракой, хотел вмешаться, но телега мешала.

— Девы, может, хватит?! — взревел он. — У нас и так времени в обрез!

Но разъяренные арахносски его не слышали. Они продолжали бороться, не замечая ничего вокруг. Их челюсти клацали в опасной близости друг от друга, а ядовитые клыки угрожающе блестели.

Я бросилась к ним, пытаясь разнять:

— Остановитесь немедленно! Вы же друг друга покалечите!

Но мои попытки оказались тщетными: разъяренные паучихи не желали меня слушать. Тогда я схватила первое, что попалось под руку — ведро с водой — и выплеснула его на дерущихся.

Холодная вода привела их в чувство. Обе арахносски замерли, а затем медленно отпрянули друг от друга, отряхиваясь и шипя. Их глаза все еще горели гневом, но пыл заметно поутих.

— Вы что творите? — строго спросила я, при этом совершенно забыв об арахнофобии. Отчитывала огромных паучих, как неразумных девчонок, коими они, собственно, и являлись. — Хотите, чтобы весь Темный лог узнал о вашей потасовке? Загубите мероприятие на корню. То, к чему мы так долго готовились…

Мирелла первой опомнилась и приняла человеческий облик:

— Прости, Прасковья. Просто… просто не смогла стерпеть. Мы столько сил и надежд вложили в это, а она…

Мирелла кивнула