(древняя) Душевная хозяйка Темного лога - Елена Соловьева

Осторожно, почти благоговейно, мужчина провел пальцами по краю белоснежной шали.

— Какая тонкая работа, — проговорил он низким, бархатистым голосом. — Моя жена будет в восторге. У нее скоро день рождения, и я ищу что-то особенное.

Оборотень улыбнулся, и в его улыбке не было угрозы — только искренний интерес.

В то время, пока он рассматривал товары на прилавке, его сынок — шустрый и ловкий, как обезьянка, решил вскарабкаться на дуб, и теперь свисал с толстой ветки, довольно улыбаясь и демонстрируя маленькие, но клычки.

— Это не просто шаль, но еще и волшебная вещица, — заметила Мирелла, демонстрируя изделие оборотню. — Каждая сплетена с особой магией, которая сохраняет тепло в холод и прохладу в жару.

— Магия, говорите? — искренне восхитился покупатель. — Это замечательно. Моя супруга обожает все необычное. А можно узнать, кто создал эти прекрасные вещи?

— Мы! — оттолкнув Миреллу плечом, вперед выступила Надин. И не придумала ничего лучше, чем частично обратиться. — Арахноссы!

Старший оборотень застыл в изумлении. А младший, его сынок, резко дернулся от испуга. Его маленькие лапки предательски заскользили. Издав пронзительный визг, волчонок полетел вниз. Его отец машинально рванулся к сыну, но было уже поздно. Малыш ударился о землю, неловко подвернув лапку. Из его рта вылетел маленький белый зубик, сверкнув на солнце, словно жемчужина.

Глава 40

— Тиша! — вскрикнул отец-оборотень, мгновенно оказавшись рядом с ребенком. — Тиша, ты цел?

Малыш захныкал, потирая ушибленное колено. Его мордочка исказилась от боли, а на месте выбитого клычка появилась маленькая капелька крови.

— О, боже, — прошептала я, чувствуя, как сердце уходит в пятки. — Давайте, я посмотрю его рану.

Надин, осознав, что натворила своим необдуманным поступком, побледнела:

— Я… я не хотела…

Она обернулась девушкой и, схватив из телеги покрывало, завернулась в него. В глазах девицы читались сожаление и страх. Если уж рассуждать здраво, то оборотни ­ в некотором роде ближайшие сородичи арахносов. Я читала об этом на досуге. Не удивительно, что именно оборотни первыми решили приблизиться к паукам и их товарам. Но Надин не только отпугнула потенциального покупателя, но еще и испугала его сына. А это грозит огромным скандалом. Нас могли не просто выставить с рынка. Но и предъявить обвинения. Серьезные, между прочим.

К тому же, мальчика очень жалко. Он всего лишь любознательный малыш, и явно оказался не готов к такому повороту событий. Отец поднял его на руки. Малыш тут же перестал плакать, но на нас посматривал с опаской. Особенно на Надин.

— Все в порядке, маленький, — успокаивал оборотень сынишку. — Они не хотели тебя испугать. Так ведь?

­­­­­— Конечно, нет, ­ —­ принялась оправдываться Надин. — Это была… случайность. Простите меня.

— Вы простите, — снисходительно кивнул оборотень. — Я должен был лучше следить за сыном и не допустить его падения. Хотя… Этот зуб давно ныл и доставлял Тише неудобства. Вырвать не давался. Вы нам помогли. В некотором смысле. А Тиша… Иногда он бывает слишком непоседливым.

— Как все дети, — улыбнулась я. Взяв с прилавка салфетку, я продемонстрировала ее оборотню. — Эта вещица обладает уникальной способностью в мгновение снимать боль и заживлять раны, не оставляя следа. Вы позволите?

Оборотень колебался всего мгновение, а затем принял салфетку.

— Спасибо, — коротко бросил он, обрабатывая сначала десну сына, а потом ушибленную коленку. — Надо же, действует.

Последнее было сказано с удивлением, граничащим с восторгом. Оборотень долго рассматривал вещицу. А потом пожелал немедленно купить десяток таких. Про запас.

— Зная моего сына, это чудодейственное средство нам не раз пригодится, — объявил он.

Его первоначальное расположение к нам нисколько не потухло, несмотря на происшествие. Он купил и шаль для жены, и салфетки, и не забыл поблагодарить. А мы сделали ему хорошую скидку за крупную покупку и пожелали удачи.

Разумеется, все произошедшее не осталось без внимания других покупателей. Особенно их заинтересовали заживляющие салфетки, действие которых было только что продемонстрировано наглядно. Ведьма, сообщившая, что во время прогулок по лесу часто получает царапины и колется крапивой, взяла пять штук. Три забрали гномы-каменщики. Еще пяток перетек в руки молоденькой целительницы, которая заявила, что такие салфетки значительно облегчат ее работу в городской лечебнице.

К полудню наша торговая точка буквально расцвела от внимания посетителей. Слухи о чудодейственных салфетках разлетелись по рынку со скоростью лесного пожара. Покупатели толпились у прилавка, расспрашивая о свойствах товара и пытаясь разглядеть, как именно работает это удивительное средство.

Надин, окончательно придя в себя после утреннего конфуза, теперь с энтузиазмом рассказывала о преимуществах наших товаров. Природное обаяние Миреллы и Гауфа тоже делали свое дело — к концу дня им удалось обзавестись несколькими постоянными клиентами.

Я же занималась подсчетами и упаковкой заказов, время от времени поглядывая на растущую стопку монет. Все вышло даже лучше, чем мы ожидали. За последние экземпляры салфеток покупатели едва не подрались. Да и шали раскупили все до единой.

К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, уставшие, но довольные, мы начали сворачивать торговлю. Глядя на увесистый мешочек золота, я не могла не улыбнуться.

Перед возвращением домой мы забежали в палатки и часть выручки потратили на новую посуду, ткани, свечи, предметы сельского хозяйства — словом, на все то, что прежде было так трудно достать арахноссам.

Но главным приобретением стал ткацкий станок для изготовления половиков и ковриков. И это, пожалуй, наше самое выгодное приобретение. Как-то Мирелла заметила, что у многих арахносов паутина выходит слишком плотной и жесткой. Из нее невозможно вязать салфетки или шали. Но вот ковры и половики — очень даже.

По дороге домой мы обсуждали планы на будущее. Новый ткацкий станок обещал открыть перед нами широкие перспективы. Мы могли бы создать целую линейку ковровых изделий — от небольших прикроватных ковриков до роскошных настенных панно.

— А еще можно попробовать экспериментировать с цветом паутины, — предложила я. — Я купила у ведьм несколько образцов натуральной краски.

— Ты просто чудо! — объявила Мирелла.

— Мы тебе так обязаны, Прасковья, — добавил Гауф.

Он сменил ипостась и вновь впрягся в телегу. Но на обратном пути от него, огромного паука, уже не шарахались ни припозднившиеся покупатели, ни торговцы. Напротив, многие приветственно кивали, как хорошим знакомым.