Сердце и порох - Э. Б. Голден

заметить, как она стащила с себя старый браслет с молитвой святой Чийре, который он для нее сделал, и швырнула его в сундук с одеждой. Сердце сжалось. С тех самых пор, как выяснилось, что он знал об отцовских планах на барона и ничего ей не сказал, она была на него обижена.

– Он не маленький ребенок. – Па распахнул окно целиком. Спрыгнув внутрь, он поймал взгляд Брегана. – Бреган, это твое будущее. Если ты хочешь за него сражаться, тебе не нужно разрешение.

– Да не будет у него никакого будущего, если ты втянешь его в свое дерьмо, – сплюнула ма. – Дэк, барону доверять нельзя. Вот что мне сделать, чтобы ты это понял?

Бреган встал и застегнул дедушкины часы на запястье.

– Я думал, ты выше классовой ненависти. – Шепот отца перешел на тихий крик.

– Классовая ненависть тут совершенно ни при чем! – прорычала ма.

Бреган захлопнул окно, молясь, чтобы соседи не услышали лишнего, и быстро взобрался по пожарной лестнице. Ссора растаяла вдали, но продолжила извиваться под кожей. Желание драться. Отчаянная надежда остаться в безопасности. И то и другое было правильным, и неправильным тоже, и казалось, что это противоречие вот-вот разорвет его пополам.

Солнце еще не взошло до конца, но Бреган все равно направился к хлопковым фабрикам. Война. Вот что предлагал отец. Полноценное нападение на ставов, на топливе из денег богачей и крови бедняков.

Не прошел он и пары крыш, как заметил Фирин.

Сначала она была лишь серым силуэтом на фоне светлеющего неба, но он знал ее фигуру, знал ее движения. Бреган замер, наполовину уверенный, что спит, но она подняла на него глаза и расплылась в улыбке, сияющей ярче полуденного солнца.

Фирин перешла на бег и вскоре обхватила его руками, вышибая весь оставшийся воздух. Он зарылся пальцами в ее волосы, сбивая косу.

– А ты куда идешь? – спросила она, почти смеясь.

– Тебя искать! – сбивчиво воскликнул он. – Ты где была? – Его голос сломался под конец, и она немного отшатнулась.

– Работы было много. – Ее голос похолодел.

Бреган ей не поверил.

– Могла бы и сказать.

Она заправила шальные прядки волос за ухо.

– Прости, замоталась просто.

– Твой отец…

– Работы было много, – слишком резко перебила она.

Пальцы Брегана сжались в кулаки. Что ее отец с ней сделал, что она так боялась даже говорить о нем? Ему хотелось докопаться до правды, но Фирин прищурилась на солнце, комкая в руках юбки, и стала очень похожа на испуганную птичку, которая вот-вот сорвется прочь.

Бреган с дрожью выдохнул.

– Я переживал за тебя, – сказал он.

Когда он протянул к ней руки снова, она прижалась к его груди.

– Прости, – сказала она. Потом подняла глаза, и ее лицо смягчилось. – Ты в порядке?

Он обернул одну из лент на ее спине вокруг большого пальца. Держа ее в руках, он чувствовал, как успокаиваются нервы.

– Не знаю, – признался он. По крайней мере, рядом с Фирин ему не нужно было притворяться. Наконец-то он мог быть с кем-то честным, наконец-то кто-то не навязывал ему то, чего он не чувствовал. – Па убедил барона Хулея поддержать революцию, – сказал он, и слова повисли в воздухе, где он мог их видеть.

Фирин с нечитаемым выражением лица смотрела на рассвет.

– И это… хорошо?

Это давало реформистам неплохие шансы на удачу. С помощью барона они могли достать ресурсы, заручиться поддержкой из-за океана. Но что, если эти шансы были лишь шансами? Что, если у них ничего не получится? Бреган закрыл глаза, и солнечный свет прожег веки, сгущаясь до цвета алой крови.

– Луисонн без деления на классы. Можешь вообще представить? – прошептала Фирин.

Когда он посмотрел вниз, она прижалась виском к его ключице, и ее лицо было совершенно спокойным.

– Мы с тобой на сцене. Стали бы такими знаменитыми актерами и заработали столько денег, что выбили бы себе квартиру в Округе торговцев, из тех, которые только для торгового класса, с двумя комнатами и большими окнами на залив.

Она сказала это так легко, словно это было возможно. Словно это уже было настоящим.

– Можно было бы всю ночь выступать, а весь день спать, – тихо сказал он.

– И просыпаться без забот. – Она расплылась в улыбке. – Святые, как же хорошо звучит.

Бреган положил подбородок ей на макушку, стараясь не сжимать ее слишком сильно, и в груди словно раздулся болезненный шар. Он бы почти все отдал, чтобы сделать это видение реальностью. Ради нее. Увести ее подальше от отца, построить вместе жизнь.

Но что, если в борьбе за это будущее он потеряет ее раньше срока?

Схватив собственное запястье за спиной Фирин, он сжал в пальцах старые часы.

«Молитву ты, может, сам и не прочтешь, – сказал дед, когда передавал маленькому Брегану сломанную семейную ценность, – но знай, что там написано: „Пусть воды за неизведанными горизонтами будут спокойны“».

«Это твое будущее», – раздался в голове голос па.

Впервые он видел его, это будущее. Мог представить себе, как выглядела бы его жизнь, какой он хотел ее видеть.

И это пугало его больше всего.

Сцена двадцать первая

Фирин

Сейчас

Я проснулась, задыхаясь, словно утопленница, которую только что вернули к жизни.

– Все в порядке, Фирин.

Меня всегда мучили кошмары – в них я проживала заново наихудшие свои решения, или детство, или Кровавый Пятдень, – но хуже всего были сны, в которых были солнечный свет и Бреган. При звуках его голоса мое сердце ухнуло с обрыва, потому что, просыпаясь, я всегда теряла его.

Но на этот раз, когда я открыла глаза, он все еще был рядом.

Сидел на краю койки, положив ладонь мне на бок. В чистой льняной одежде, типичной для рабочих, с мокрыми волосами, он так был похож на старого себя. Меня окутал знакомый запах жженого сахара, и на глаза чуть не навернулись слезы.

– Сколько времени? – хрипло спросила я еще не проснувшимся голосом.

– Полдень, – ответил он, проводя большим пальцем по моим ребрам.

От его прикосновения последние остатки сна улетучились, и на меня водопадом обрушились события последних нескольких дней.

Я села, и его рука упала мне на талию. Он не стал ее убирать. Весь жар в моем теле собрался внизу, у зажатого между нами одеяла. Вспомнив его вспышку ярости при упоминании Эсмаи, я напряглась, но не стала отстраняться.

– Мезуя вернулась?

– Я с ней уже поговорил. – Он задумчиво потер пальцем мое бедро. Каждое касание обжигало. – Она сейчас новичков не берет, но сказала, ты можешь остаться на несколько