Бывшие. Мы встретимся вновь - Марьяна Громова

него было трудное расставание с любимой девушкой. На том и сошлись — обсуждали бывших, делились планами, просто как-то вдруг оказались по-дружески близки.

Вот и сейчас он видит, что в моей жизни что-то происходит. И я даже знаю, что именно скажет, если я расскажу. Про давнюю историю с Громовым он тоже в курсе.

А что мне рассказывать?

— Так что все-таки случилось? — настаивает Макс.

Да, Алин, что случилось?

Ну, уехал Громов в Москву. Ну, неожиданно, да.

Но Сергей Васильевич же предупредил тебя. Объяснил, что там, у Тимура в магазине что-то случилось. Ну, бывает...

Но...

Разве можно было от Громова ожидать чего-то другого? Ведь так и думала! Ведь уверена была, что в какой-то момент ему наскучит играть в семью и любовь, и он свалит!

И мне кажется, он не вернётся.

Вот просто не вернётся и всё.

Хотя нет, он, конечно, приедет. Потому что у него болен отец. А может, через месяц и о нас с Асей вспомнит. Но мне надо сейчас. Мне надо всегда. Чтобы был рядом...

Нет, я не преувеличиваю. Нет, не забиваю голову ерундой.

Просто без него стало пусто. В квартире, где он и пробыл-то с нами всего-ничего, кажется, всё словно пропиталось им.

Пусто стало в городе. Кажутся серыми и тусклыми улицы, свет фонарей, даже звезды. Пол ночи простояла, глядя в окно...

Мне страшно думать, что завтра все в моей жизни будет таким, как прежде, как до приезда Тимура. Будет всё — тот же привычный стакан кофе с Максимом, те же клиенты, те же букеты, уроки с Асей, и моё одиночество... И только он уже не приедет вечером.

Звонит.

Сердце пропускает удар.

Отвечаю.

— Да.

— Алинка, — улыбается, слышно по голосу. — Привет!

— Привет.

— Ты не обиделась, что я не предупредил? У меня тут происшествие. Магазин сгорел. Я вопросы порешаю и вернусь.

— Мне Сергей Васильевич звонил. Предупредил.

Молчим.

Я не знаю, что говорить!

Мне хочется спросить: "Ты точно вернёшься?"

Нет, больше мне хочется знать, а хочет ли он вернуться? И не было ли всё, что случилось с нами, его очередной игрой. Добился, поиграл и вышвырнул, как уже когда-то было.

— Алинка, — вдруг очень серьёзным тоном.

— Что?

— Скажи мне, что ты меня любишь. Если любишь.

Как же мне хочется сейчас соврать, сказать, что-то типа "с чего ты взял, что я могу тебя любить" или пошутить как-то.

Но в груди слева ноет и жжет. И я не могу соврать.

И как бы ни было трудно произнести это под внимательным взглядом Макса, я все-таки говорю:

— Люблю, — голос проседает и, откашлявшись, я повторяю. — Тимур... Я тебя люблю.

— Всё. Пока, — говорит он и отключается.

Гад! Вот так всегда! А-а-а-а!

— Ну ты, Алинка, даешь...

— Макс! Ну, хоть ты не давай досаду!

— Знаешь, в чем твоя ошибка?

Тоже мне специалист в отношениях полов!

— В чем?

— Ты слишком быстро сдалась. И не возражай мне! И дело ведь не в том, что ты его подпустила к себе, и даже не в том, что призналась ему в любви.

— А в чем же?

— А в том, что тебе нужно в первую очередь для себя жить, а не для него! Понимаешь?

— Не очень...

— Ну, вот уметь радоваться жизни, независимо от его отсутствия или наличия в твоей жизни. Вот, например, сегодня вечером, что ты планируешь делать? Страдать?

Молчу. По сути, получается так.

— Чтобы этого не случилось, предлагаю сходить в мое кафе. Кстати, я тебе говорил, что у меня с сегодняшнего вечера живая музыка будет по вечерам?

— Нет.

— Вот. Заеду, заберу. Заценишь. Асю тоже бери, если захочет.

К вечеру я уже никуда не хочу. Настроение и без того ужасное, а еще дочка подливает масла в огонь:

— Мам, а папа скоро приедет?

И сам вопрос меня вымораживает, а ещё больше вот это вот "папа"! Громов, гад, зачем ты ей разрешил тебя папой называть!

— Я не знаю.

— А правда, что вы поженитесь и у меня будет братик или сестричка?

Оооо! Ну, вот кто это мог ей сказать? Ну, не Сергей же Васильевич, в самом деле?

— Это дедушка Серёжа тебе сказал?

— Нет. Папа.

У нас теперь слово "папа" по делу и без дела звучит!

— Что ещё он тебе сказал? — ворчу я.

— Что придёт ко мне на праздник в школу. Когда у нас будет для первоклашек день! И я там песню буду петь.

Ох, Асенька, девочка моя, Громов уже, наверное, и забыл о своих обещаниях.

Никак не комментирую это ее заявление.

— Дядя Макс нас сегодня в свое кафе на ужин позвал. Пойдем?

— Не-е-е-т, там скучно!

И так как уговорить поехать ее не получается, заставляю закрыться изнутри, и без особого желания, но с мыслью, что посижу буквально часок и вернусь, спускаюсь в назначенное время к машине Макса.

41 глава. Внезапный

Толком не разобравшись ни с чем в Москве, я внезапно уже к вечеру срываюсь домой.

Так и думаю "домой", как будто дом — это не моя квартира в Москве, а он там, в городишке моего детства, хрен знает где — то ли в квартире отца, то ли просто рядом с Алинкой и Асей.

Меня так коротит от счастья, что я еду, что мне там будут рады! Ведь будут же?

Ну, естественно! Она же сказала, что любит!

Я представляю, как сонная и радостная, она встретит меня в дверях. Непременно именно сонная и радостная. Чтобы косметика смыта. Чтобы волосы распущенные.

Ведь раз любит, значит, ждёт. Значит, будет счастлива видеть!

На пару минут заезжаю в магазин на выезда из города.

Вот же мне Бог женщину подсунул — чего бы проще, обычные цветы купил, и всё в ажуре! А этой цветы нельзя. Она на работе на них до отвалу насмотрелась.

И опять же нужно что-то такое, чтобы обеих моих женщин порадовать. И поскорее.

Покупаю торт. Красивый. С принцессой и карамельными шариками.

Жрать хочется так, что готов вгрызаться в принцессину голову прямо за рулём!

Но блять, некогда мне было о подарках думать — пусть принимают меня с одним этим тортом!

Борюсь со сном за рулём — пою песни, подпевая радио, декламирую стихи, матерюсь и бью себя по щекам.

Ни хера не помогает.

Так-то и не далеко уже, но вырубаюсь, потому решаю набрать Алинку, чтобы взбодриться.

— Аллее, — в трубку внезапно отвечает Ася. — Папка, это ты?

— Эй, малыш, привет! — радуюсь я, услыхав это необычное, но