Королевство когтей - Деми Винтерс

class="p">— Я видела призрачные видения. Маленькую светловолосую девочку, в которой лишь недавно узнала Сагу, какой я ее помнила. Она… — Силла вздрогнула. — Она была моей постоянной спутницей.

Его желудок словно наполнился камнями.

— Листья шкульда, — пробормотал он. — У Кристьяна тоже были видения, и он часами разговаривал с давно умершими родителями.

Силла кивнула.

— Она приходила и уходила, но все же была самой постоянной вещью в моей жизни. Так что, видишь, я никогда по-настоящему не была одна.

— Я всегда был один, — неожиданно для себя произнес Рей.

Силла отстранилась. Румянец залил ее щеки, словно она внезапно осознала, насколько близко они оказались. Она отодвинулась на несколько дюймов, и, хотя Рей понимал, что должен почувствовать облегчение, он ощутил потерю ее прикосновения как боль.

— Прости, — сказала она, прядь волос упала ей на лоб. — За то, что напала на тебя. И за то, что расплакалась у тебя на плече.

— Тебе не за что извиняться, — сказал Рей, изо всех сил стараясь не потянуться к завитку волос, не распрямить его, чтобы он потом снова подпрыгнул.

Она посмотрела на него, нахмурившись.

— Ты правда всегда был один?

— Не с «Кровавой Секирой». Но между заданиями, особенно после того, как мой брат… — Он не смог закончить фразу. Это было слишком свежо, слишком болезненно. Рассказать о смерти Кристьяна значило пережить ее еще раз. Проще быть одиноким волком. Проще никого не подпускать.

— Мне не нравится быть одной, — призналась Силла. Она попыталась убрать прядь, но та снова упала ей на лоб.

— Привыкнешь, — сказал Рей, глядя на локон.

Силла глубоко вздохнула.

— Мое поведение отвратительно. Я сама себя не узнаю.

Он покачал головой.

— Мне не стоило оставлять тебя одну.

Они смотрели друг на друга, и в воздухе повисла новая, непривычная неловкость. Рею это совсем не нравилось. Ему хотелось снова притянуть Силлу к себе. Обнять, пока все ее страхи не растают.

Силла встала, подавляя зевок.

— Теперь, когда я знаю, что ты в безопасности, возможно, мне удастся уснуть. — Она замялась. — Спокойной ночи, Рей.

— Спокойной ночи, Силла.

Когда она скрылась за занавеской, Рей уставился на оранжевые угли в очаге. Видеть то насколько сломлена женщина, которая бесстрашно противостояла «Кровавой Секире», всколыхнуло что-то внутри него. Рей попытался представить, через что она сейчас проходит, одинокая, растерянная, преследуемая призраками. Может, он и одинокий волк, но Силле сейчас нужна стая.

С тяжелым вздохом Рей подбросил в огонь еще одно полено.

Глава 16

Суннавик

Сердце Саги бешено колотилось, пока она обводила взглядом разноцветные баночки на полках в кабинете мейстера Альфсона. Она поставила под сомнение этот план уже в десятый раз за минуту.

С тех пор, как она подсыпала леди Гейре порошок из Лунного корня и добыла образец ее почерка прошел день. Сага размышляла над открытием странного увлечения Гейры. С одной стороны, Гейра вряд ли заявит о пропаже своего пикантного сочинения. С другой, это можно было использовать как рычаг давления. Не подобает жене Верховного Готи писать эротические рассказы о Медвежьем Боге. Сможет ли Сага использовать эти компрометирующие доказательства, чтобы заставить Гейру передавать ей переписку королевы?

Но, похоже, Гейра все еще была прикована к постели, а Альфсон заявил, что письмо отправят через два дня. Сагу все сильнее тревожила мысль о том, как заполучить восковую печать. Ей нужна эта печать. С ее помощью она сможет выиграть для Эйсы недели, пока Кормящие Волков будут прочесывать дебри в ложном направлении.

Именно это и привело Сагу в кабинет мейстера Альфсона, с просьбой дать ей тонизирующее средство, чтобы «успокоить нервы». Коробочка с Лунным корнем тяжестью лежала в ее кармане, но Сага не хотела использовать его против Альфсона. Если мейстер внезапно заболеет той же хворью, что и Гейра, сразу после встречи с Сагой, будет слишком очевидно, кто виноват. Она взяла порошок лишь как последнее, отчаянное средство.

Когда юный помощник мейстера несколько минут назад провел ее в пустой кабинет, Сага не ожидала, что ее оставят в одиночестве, пока Альфсон завершает свои дела. Естественно, она не упустила возможности обыскать помещение.

Сага изо всех сил старалась не обращать внимания на следившие за ней взгляды, пока открывала шкафы и осматривала полки в поисках хоть чего-то полезного. Еще можно было смириться с тем, что стены увешаны десятками чучел мертвых животных. Но больше всего пугали их глаза, которые явно заменили: желтые глаза волка на нечто гораздо большее, лисы — неземными голубыми, кролика — ярко-зелеными, с вертикальными зрачками, словно у рептилии. Их было бесчисленное множество, но она упорно гнала эти образы из головы.

Сага подошла к рабочему столу мейстера, ее глаз нервно дернулся при виде царившего на нем беспорядка. Схватив лист пергамента, она прочла сбивчивые записи:

Шалфей — обескровлен (12)

Жгучая крапива — ослаблено сердце (11)

Альпийский кошачий коготь — уменьшить дозу. День 5, инфекция (13)

Сага уставилась на пергамент, не понимая, что с ним делать. Через мгновение она отбросила его в сторону и опустилась на колени. Под столом стоял шкаф с двойными дверцами, которые были заперты. Когда ее рука обхватила железный замок, по руке и спине пробежало покалывание. Сагу внезапно охватило острое желание узнать, что скрывается за этими запертыми дверьми. Она подергала замок, потянула за ручки, тщетно пытаясь открыть дверь. Почему она никогда не училась взламывать замки? Ей нужно открыть в этот шкаф…

— Что ты делаешь? — прошептала она, тряхнув головой. Когда она отдернула руки от шкафа, странное настойчивое желание исчезло. Сага поднялась на ноги, взглянув на дверь. Ее Чутье было высвобождено, но с трудом проникало сквозь стены, и она вознесла молитву своей покровительнице Марре, чтобы Альфсон не подкрался незаметно.

Ее взгляд зацепился за ящик стола, и она стремительно бросилась к нему. Однако при виде еще одного замка, внутри все оборвалось. С тяжелым вздохом Сага потянула замок на себя.

И он поддался.

Несколько мгновений Сага не могла поверить своим глазам. Этого просто не могло быть… Но вот он, висит открытый. Не теряя времени, она сняла замок и распахнула ящик. От удивления она невольно приоткрыла рот: среди перьевых ручек и палочек лежала восковая печать. Сага подняла ее и внимательно изучила изображенный на ней символ — оса Норваланда.

Время словно замедлилось, разум полностью опустел.

Это был символ королевы. Восковая печать королевы была у Альфсона.

Сага едва устояла на подгибающихся ногах. И все, о чем она могла думать — это как ей повезло не только обнаружить незапертый ящик,