В паутине предательств - Адриана Белоусова

разочаровался в Ноле. Ее выбор быть с Дамьяном обескуражил его: ведь ему казалось, что девушка никогда не простит короля. Возможно, если бы королем был его покойный брат, его бы это так не задело. Он понимал, что личная жизнь Нолы его никак не касается и между ними никогда не было романтических чувств, но он все равно ощущал это как маленькое предательство.

– У тебя есть соображения, кто из наших людей хочет перейти на сторону врага? – спросил Лейф. – Я имею в виду не служивую мелочь, а выше. Наше окружение.

Дор пожал плечами. В голове упорно крутилось имя Оскара, но он промолчал. Слишком очевидно, чтобы озвучивать.

– Мне не нравится граф Рейский, – продолжил Лейф, свернув карту и сунув ее в карман.

– Это не повод обвинять его в предательстве.

– Я знаю о его позиции при дворе, и то, что в прошлом политика короля его не устраивала, – сказал Лейф. – Он даже готовил переворот, но друзья успели предупредить его, что заговор раскрыт, и он бежал.

– Это Нола тебя просвещает? – нахмурился Дор. Лейф бросил на него короткий взгляд и кивнул. – Граф Рейский никогда не планировал переворот, а раскрыл один из заговоров против короля. В нем были замешаны его друзья, но это не остановило графа. Он сдал их и потом присутствовал на их казни.

– Хороший друг, – усмехнулся Лейф. – Умеет дружить до самой смерти.

– Так что я бы не стал подозревать его. Рейский предан короне и в этом служении его ничто не остановит.

Лейф плотнее закутался в плащ. Он хмурился, глядя перед собой, словно что-то обдумывал, и это ему не нравилось.

– Касталийцы не допустят казни Августина, – сказал Лейф после долгой паузы. – И поэтому здесь сейчас находится дочь генерала. Не сомневаюсь: она готовит ему побег. И здесь, в крепости, у них есть сообщники. Я хочу знать, кто эти люди.

– Ты говорил об этом с Кордией?

– Нет. Но она и сама до этого додумается, – проведя рукой по волосам, тихо проговорил Лейф. – Мы должны притвориться идиотами, что не можем даже предположить такое развитие событий. И убедить в этом ее.

– Но ты все еще не знаешь, кто предатель. Вдруг это я? – прищурившись, спросил Дор.

– Если я с тобой об этом говорю, значит, ты в мой предварительный список смертников не попал, – надменно произнес король.

Дору стало интересно, чье имя в этом списке идет первым.

– Это, конечно, все меняет, – не сдержался герцог.

– Не радуйся слишком сильно. Это ненадолго.

– Кто бы сомневался! – усмехнулся Дор. – Так что там с дочерью генерала Монро? Кстати, ты лично знал этого генерала?

– Пересекались, – сухо ответил Лейф. – У нас плохие впечатления друг о друге. Скажем так, я буду рад содрать с него кожу живьем.

– Не знал, что ты так популярен, – пробормотал Дор. – Хочешь отомстить ему через дочь?

– Хочу ее использовать, – Лейф хищно улыбнулся. – Кто придет к нам со злом, тот от зла и погибнет, не так ли?

– Что ты собираешься сделать? – насторожился Дор.

– Я обещал Кордии, что она сможет попрощаться с Августином. Ты пойдешь с ней и подкинешь в камеру Пилар это, – Лейф раскрыл ладонь, и Дор увидел белый шар размером с вишню, в котором словно кто-то заморозил снежинки. Прежде, чем он успел его рассмотреть, король сжал кулак.

– Что это? – спросил Дор.

– Сабола наколдовал, – усмехнулся Лейф. – Эта штука сделана специально для Пилар – ни на кого другого она не подействует. Развяжет ей язык, лишит воли. Мы сможем заставить ее делать, что нам надо, а потом уже казним. Пытки не помогли, она ничего не рассказала.

– Зачем так сложно? – хмуро спросил Дор. – Разве нельзя это дать ей на допросе, например?

– Я хочу, чтобы это сделал ты. Считай, что это приказ.

– Генерал Луупа…

– Не должен знать об этом. Ты должен сделать все сам.

Дора кольнуло неприятное предчувствие. Он не верил Лейфу и не мог отделаться от ощущения, что король заманивает его в ловушку. Использует его, чтобы вывести из игры. Хотя, зачем так усложнять? Ведь эшафот уже почти готов.

– У тебя есть осведомитель среди касталийцев? – спросил Дор.

Лейф не успел ответить – к ним подбежала Кордия. Судя по ее сбившемуся дыхание и румяному лицу, она была чем-то очень взволнована. Когда она заговорила о Пилар, герцог мысленно усмехнулся. А потом пошел следом за своей королевой, чтобы выполнить приказ короля.

* * *

Выполнить то, что поручил ему Лейф оказалось не так-то просто. Дор вспотел от напряжения, стараясь уловить момент, когда может незаметно подбросить этот снежный шарик в миску с водой. Герцог внимательно следил за Августином, чтобы тот не причинил вред Кордии – вдруг у него уже состоялся сговор с Пилар? Он поискал глазами посудину. Та стояла у самой решетки, почти пустая. Вот тьма! От досады Дор даже скрипнул зубами.

Он посмотрел на Пилар. Дышала она тяжело, со свистом. На руках и ногах были тяжелые цепи, на шее металлический хомут, прикрепленный к стене, заставляющий ее находиться в положении полусидя. Она закашлялась, и в воздухе сильнее запахло кровью и гниющей плотью. В сумраке блеснули глаза девушки, со скрипом звякнул цепи. Дор подумал, что даже не знает, как она выглядит. Наверное, после пыток сильно изуродована. Он перевел взгляд на Кордию. Та была слишком поглощена переживаниями из-за Августина, чтобы замечать что-то еще.

– Тюремщик! – позвал Дор. Гремя ключами, к нему подошел бородатый мужчина. – Принеси ведро воды.

Тот чуть помедлил, словно не сразу понял приказ, и неторопливо удалился. Дор снова посмотрел на королеву. Та не сводила глаз с Августина, чьи ноздри раздувались от гнева, а разбитые губы дрожали. Герцог подумал, что, если бы не решетки, он бы набросился на Кордию и убил ее. Гулкий смешок Пилар вернул внимание Дора к ней. Похоже, она вслушивалась в разговор брата и сестры, в отличие от него. Градус беседы повысился, и Пилар рассмеялась. Кордия двинулась к выходу, даже не удостоив ее взгляда. Тюремщик принес Дору ведро воды. Поставил на пол и отошел на шаг назад. Герцог взял ведро и плеснул воды на пленницу. Та завизжала от неожиданности. Посудина наполнилась водой.

– Освежись, а то смердишь, – хрипло проговорил он.

Дор поставил ведро на пол и, задержавшись в наклоне на секунду дольше, бросил шарик в миску. Тот мгновенно скрылся под водой, не издав ни звука.

– Тварь! Что б ты сдох! – зло прошипела Пилар, отфыркиваясь. Дор всем своим существом ощутил ее ненависть. Развернувшись, он двинулся к выходу, слыша, как ему в спину продолжают