В паутине предательств - Адриана Белоусова

укрепить свои позиции: ведь земель много не бывает. Для него же это была лишняя головная боль, от которой он не знал, как избавиться. Особенно учитывая, что верховное решение принять было некому.

Генерал Монро снова попытался улечься. У него болели суставы, а перепады погоды и походные условия лишь усугубляли его состояние. Он скрывал это от всех, не желал, чтобы его видели слабым или жалели. Будучи воином, он привык терпеть и превозмогать, не жалуясь. После трех суток на ногах, генерал понимал, что ему нужен сон, иначе он не сможет принимать решения, но едва закрывал глаза, как тревожные мысли тут же одолевали его, не позволяя расслабиться. Дела обстояли плохо и становились еще хуже. Погода была против них. Она менялась так быстро, что предсказать ее становилось невозможно, и они то тонули в дожде и грязи, то тут же замерзали, когда погода с тепла резко переходила на глубокий мороз. Солдаты болели и умирали, чума снова подняла голову, и даже хваленая драммарская магия не могла с этим справиться.

Пробормотав под нос проклятие, генерал Монро поднялся и, набросив на плечи тулуп, вышел из шатра. В лицо ударил холодный воздух, изо рта вылетело облако пара. Он посмотрел на костер, слабо разгоняющий ночную мглу, и двинулся к нему. Сейчас ему не хотелось оставаться в одиночестве. Впрочем, он уже знал, кого там встретит, – все повторялось из ночи в ночь и уже стало казаться правилом.

Взгляд генерала выцепил графа Локка. Высокий, в меру широкоплечий, он выглядел элегантным, сохраняя даже здесь свою аристократичность. На его пальцах сверкали кольца, из-под шубы, небрежно наброшенный на плечи, выглядывал идеально выглаженный мундир. Золотистые волосы локонами спадали на плечи, будто ими только что занимался самый лучший цирюльник. Казалось, время совсем не тронуло этого мужчину, ведь ему было уже за пятьдесят, но выглядел он на тридцать и был полон сил и дурацких идей, от которых все устали. Характер у графа был такой, что лишний раз с ним никто старался не связываться. Не в меру обидчивый, он мог устроить скандал на ровном месте, а потом сделать все, чтобы обидчик заплатил за оскорбление. Генералу очень хотелось, чтобы на него напала чума, он сломал себе шею или еще каким-то образом отправился в гости к предкам, но мерзавец был удачлив и живуч, чем вызывал еще большее раздражение.

– Паршиво выглядишь, генерал, – заметил граф, откидывая назад золотые кудри. В руках у него была бутылка вина, к которой он периодически прикладывался.

– Ты повторяешься. Старческое слабоумие так и начинается, – заметил генерал. Локк рассмеялся, но одарил его таким взглядом, что тот сразу понял – этих слов ему не забудут.

– По себе судишь?

– Да вроде солдаты пока не жаловались, так что, нет, – улыбнулся генерал. Ночной холод проник под тулуп, и суставы заныли с новой силой. Он подумал о Пилар. Как она там? Сильно ли пострадала? Ему вдруг стало жаль, что он так редко говорил с ней по душам, ведь тогда бы он мог узнать ее чуть лучше, а между ними всегда было расстояние. Он не хотел показывать, как дочь важна для него, и сближаться, боясь, что, если он вдруг погибнет в бою, Пилар будет скучать по нему.

Послышался легкий шорох, и, словно из-под земли, выросла серая тень. Киана, драммарский чародей, который был с ними с самого начала похода. О нем мало что было известно, кроме имени и рода занятий. Выглядел он молодо, его можно было бы даже назвать мальчишкой, но возраст чародеев всегда был обманчив и, сколько лет было Киана оставалось загадкой. Впрочем, сближаться с ним генералу совсем не хотелось, слишком уж пугающим ему казался этот человек, и это была не та опасность, с которой он привык разбираться при помощи меча и физической силы. Он все еще был под впечатлением от тех чудовищ, что создал этот тип и при помощи магии перенес его людей за стену, которую он не знал, как взять штурмом, даже с учетом новейших военных разработок.

– Тебе слишком многие льстят, генерал, – усмехнулся граф Локк. – И некоторые – молчанием.

– Тебе же, граф, вообще не говорят правды, – голос у Киана был низкий, тягучий, словно смола. – И это еще печальней.

– Мне достаточно своих впечатлений о себе, – надменно отозвался граф.

– Правда? Отчего же ты тогда так зациклен на мальчишке по имени Лейф? – спросил Киана, чуть прищурившись. Граф Локк вздрогнул от звука этого имени. Монро знал, что Лейф его сын и у него с ним сложные отношения, но в детали вникать не желал. – Даже предложил план уничтожить лошадей.

– Люблю ставить выскочек на место, – надменно ответил граф. – И он уже давно не мальчишка.

– Конечно, – скривил губы Киана. – Он – твое слабое место и твоя жажда.

– Есть какие-то новости? – спросил генерал, глядя в черные глаза Киана.

– Смотря, о чем хочешь знать, – лениво ответил Киана.

Тишину разорвал вопль, от которого душа у генерала нырнула в пятки. За ним последовал треск, как если бы горело сухое дерево, только раз в сто громче. А потом еще один вопль, переходящий в протяжный стон.

– Что это? – встревоженно произнес граф Локк, крутя головой.

– Тьма подбирается, – зевнув, равнодушно проговорил Киана. – Уже заполнила половину драммарского леса.

– И ты не можешь остановить ее? – спросил генерал и чародей посмотрел на него так, что ему захотелось превратиться в собственный сапог и зарыться в снег.

– У меня нет никакого желания делать это, – сказал Киана.

– То есть, мы все умрем? – хохотнул граф.

– Тебе, граф, я предложу сделать это в первую очередь, – хмуро произнес Киана, исподлобья посмотрев на Локка. Тот вскинул подбородок и, не говоря ни слова, направился к своему шатру. Генерал с облегчением выдохнул и посмотрел на чародея. Он до колик пугал его, и, даже находясь поблизости, Монро покрывался липким потом от страха.

– Когда мы сможем повторить атаку с нечистью? – понизив голос, спросил генерал Монро. Киана достал деревянную трубку, длинную и тонкую, украшенную замысловатой резьбой, и, поднеся к губам, сделал затяжку.

– Никогда, – пуская колечки дыма, ответил Киана.

– Но почему? – растерялся генерал и ощутил бессильную злость.

– Не люблю повторяться.

– Ты должен просто выполнять мои приказы, а не витать в облаках и показывать характер! – вспылил генерал. Он очень не любил, когда его идеально придуманным планам кто-то противоречил. А он уже придумал, как ночью атакует крепость и, наконец, закончит это провальное дело.

– А еще, – прищурившись, произнес Киана. – Это ты сейчас от меня зависишь – мне-то все равно, что