Тень императрицы - Анна Шнайдер

Гай кивнул, сел примерно в метре от неё и начал говорить.

— При приёме на эту работу я подписал магический контракт, — сообщил он, глядя вперёд, на покрытую снегом, словно ковром, дорожку и белое, будто седое, небо. — В Императорском банке для меня открыт безымянный счёт. Деньги пока лежат там, но мне бы хотелось, чтобы они были переданы одному человеку. Однако я не уверен, что это возможно, по крайней мере, в контракте ничего подобного не указано — только обязанности и ежемесячная оплата.

Виктория задумчиво слушала, слегка нахмурившись. Она понимала, что Гай изо всех сил старается обойти запрет на упоминание о своей личности, поэтому его объяснение было весьма обтекаемым, но с учётом того, что она уже слышала от Арена про жену и дочь Гая… Наверное, он хотел передать деньги дочери, точнее тому, кто о ней сейчас заботится. Ребёнок точно не в приюте, поскольку император говорил: «Не спеши отпускать Гая к родственникам». Значит, девочка осталась с кем-то из родных Гая. Мать, брат, сестра? Впрочем, это пока неважно.

Важно другое.

— Насколько я помню, с безымянных счетов в Императорском банке запрещены переводы. По соображениям безопасности.

— Да, к сожалению. И не только в этом банке — везде. Но даже если бы были разрешены… Я ведь не могу просто взять и перевести деньги, это вызовет массу вопросов. Ведь я… — Гай кашлянул, и Виктория догадалась, что он пытался произнести нечто недозволенное. — Защитник, как же сложно!

— Я понимаю, о чём вы, — сказала она, невольно почти ему посочувствовав. Совсем немного — всё-таки его участие в заговоре по-прежнему вымораживало в императрице всю возможную симпатию, которую этот человек порой умудрялся вызывать. — По легенде вы наверняка до сих пор сидите в изоляторе, ждёте суда. Подследственных много, время можно тянуть почти бесконечно. Поэтому если вдруг откуда-то придёт приличная сумма денег…

— Там не то чтобы приличная, — тихо уточнил Гай. — Но когда денег нет совсем, любая сумма кажется приличной.

У Виктории сжалось сердце. Бедная дочь Гая! Мама и папа в тюрьме, а у того, кто остался с ней, нет средств для нормального существования. Заговоры заговорами, но дети всё-таки ни при чём.

— Знаете что, — произнесла она, воодушевлённая собственной мыслью, — я думаю, несправедливо наказывать детей за грехи родителей. Никто из нас совсем не думал об этом, а следовало бы проследить, в каких условиях живут дети заговорщиков. И если ситуация сложная, обеспечивать их содержанием, как обеспечивают сирот. Ваша дочь, по сути, сейчас сирота, значит, и отношение к ней должно быть соответствующее. Я поговорю с Ареном. Думаю, он разрешит мне заняться этим вопросом.

Гай прикрыл глаза и вздохнул, будто ему внезапно стало легче.

— Спасибо, ваше величество.

***

Как Гай и предполагал, Виктория не смогла остаться безучастной к его беде. Точнее, не совсем к его — конечно, она прежде всего думала не о нём, а о его дочери, но и это немало. Могла бы просто отмахнуться, сказать, что ему — да и остальным арестованным — следовало бы самим подумать о собственных детях: что с ними будет в случае, если родители окажутся в тюрьме? А раз не думали — что ж, пожинайте теперь плоды своей дурости. В конце концов, почему императрица после нескольких покушений на принцессу Агату должна кого-то жалеть? Ни её, ни наследницу не пожалели.

Гай не знал подробностей покушений, поскольку в изоляторе не было газет — до него доходили лишь слухи. Ну и однажды, когда вокруг всё особенно гудело, на допросе он спросил дознавателя, в чём дело, и получил ответ, что возле Императорского музея возникла пространственная ловушка, из-за которой погибло более двухсот человек. Принцесса, к счастью, выжила.

Гай тогда ужаснулся и порадовался, что уже арестован, — он почему-то не сомневался, что, если бы Амира до сих пор была на свободе, она непременно поучаствовала бы в подобном кошмаре. Что ей какие-то чужие дети? Ей и до Тейки не было дела.

Сейчас, оглядываясь назад, Гай толком не понимал, почему умудрился жениться на Амире. И честно говоря, он давно подозревал, что она попросту чем-то его опоила, дабы вызвать даже не любовь, а страсть — поскольку в нём остались лишь воспоминания о том, как он её хотел, и больше ничего.

Они познакомились в Корте сразу после того, как он сделал то открытие в области лечения магического рака и во многих газетах и журналах об этом написали, называя Гая гением, первооткрывателем, светилом и многими другими эпитетами. Он и сам был в приподнятом настроении, полагая, что положил начало времени больших разработок, но увы — мечты остались мечтами.

Возможно, Амира тоже посчитала, что Гай скоро разбогатеет, и поспешила прибрать его к рукам, пока он был молод и не женат. Она, рождённая примерно в такой же бедной семье, как и он, перевелась из другого филиала Института артефакторики и начала работать в Корте, в соседнем отделе. Гай помнил, как увидел её в первый раз — Амира шла мимо по коридору, обворожительно улыбнулась, и он кивнул, ничего толком к ней не почувствовав, лишь вспомнил, что это новая сотрудница отдела заготовок. Но потом был обед, Амира подсела к нему за столик — и с того момента Гая как переключило. Он начал приглашать её всюду, тратил деньги на подарки и цветы и задыхался от чувств, когда целовал будущую жену.

А вот Валлей Амира всегда не нравилась. Они даже ссорились пару раз, пока сестра не поняла, что он окончательно и бесповоротно ослеп. Тогда же Валлей перебралась из их квартиры в общежитие, каким-то образом выбив себе койку через хозяйственный комитет, и вернулась лишь через шесть лет — когда в жизни Гая появилась Тейка.

К тому времени его отношения с Амирой были уже более чем натянутыми. Ему не нравилось, чем занимается супруга, он много раз пытался предостеречь её от незаконных действий — когда выяснил правду, естественно. Если бы он знал, что сразу после появления Тейки Амира, удручённая отсутствием средств на себя любимую, свяжется с заговорщиками! Пошёл бы и сдал её заранее — может, в таком случае дознаватели комитета смогли бы поставить Амире мозги на место. Но увы, увы…