Сделка с боссом. Опасная игра - Ника Лето

И мне это нравится. Чёрт возьми, мне это очень нравится.

Потому что страстный Богдан — это нечто. Он забывает о контроле, о масках, о том, что он — ледяной босс. Он просто мужчина, который хочет женщину. И я таю в его руках, стону, выгибаюсь, царапаю спину.

Но после снова наступает эта пугающая пустота.

И всё это длится больше недели.

Сегодня пятница. Я сижу за своим рабочим столом, смотрю на дверь его кабинета и чувствую, как внутри закипает обида, страх и… бессилие.

Он не рассказывает мне ничего про расследование. Каждый раз, когда я спрашиваю, он переводит тему или целует меня так, что мозги отключаются. А когда я пытаюсь настаивать, он просто уходит. В кабинет. В душ. На балкон.

Я не могу так больше.

Мне нужно знать, что происходит. В конце концов, это ведь моя жизнь. И если Тихий знает, где мы целуемся, если у него есть наши фотографии, значит, он может прийти в любой момент.

А Богдан молчит.

Я ухожу с работы пораньше, говорю, что голова болит. Иду в парк напротив офиса, сажусь на скамейку и достаю телефон.

Листаю контакты. Нахожу того, кого искала.

Антон Соболев. Мы учились в одном классе, сидели за соседними партами. Он был тем тихим ботаником, которого все задирали, а я иногда заступалась. Потом он ушёл в IT, открыл свою маленькую фирму по настройке софта, и кто-то из наших говорил, что он работает с «серьёзными людьми». С какими именно никто, конечно, не знает.

Он может вообще не ответить. Всё-таки столько времени прошло, но я надеюсь, что у него остались хоть какие-то воспоминания обо мне. Может получится узнать через него хоть что-то про Тихого.

Я набираю сообщение: «Привет! Давно не виделись. Как жизнь? Не хочешь встретиться, выпить кофе?».

Ответ приходит через минуту: «Алёна! Неожиданно. Но я, конечно, хочу. Сегодня?».

Печатаю: «Я сегодня свободна до вечера. Если ты можешь, то давай в ближайшее время».

«Заинтриговала. Давай в «Трюфеле» в четыре?».

«Договорились».

Я убираю телефон и смотрю на серое небо. Богдан не должен знать об этой встрече. Он запретит. Скажет, что опасно, что не нужно лезть, что он сам во всём разберётся. Но я устала ждать. Устала быть пассивной пешкой, которую двигают по доске.

Хочу сама понять, с кем мы имеем дело. Хотя бы чуть-чуть.

Так что я поднимаюсь и иду пешком в сторону кафе. Как раз прогуляюсь, подумаю о жизни и успею вовремя. Прихожу даже на двадцать минут раньше. Здесь почти никого, только пара столиков занята. Я выбираю место у окна, заказываю капучино и жду. Пишу Антону, что я на месте, но он может не торопиться.

От Богдана за всё это время ни слова. Занят. Как обычно. Только я даже не знаю, чем именно. Работой или своим расследованием. Узнал он что-то о «жучках» и о том, кто за нами следил или нет?

Антон приходит ровно в четыре. Я даже не сразу узнаю его. Он сильно изменился. Из щуплого ботаника превратился в крепкого мужчину с лёгкой небритостью и дорогими часами на запястье. Но глаза те же — умные, внимательные, чуть грустные.

— Алёна, — он улыбается, садится напротив. — Ты всё так же прекрасна.

— Антон, ты льстишь, — я улыбаюсь в ответ. — Ты тоже отлично выглядишь. Жизнь удалась?

— Более-менее, — он заказывает чёрный кофе, смотрит на меня с интересом. Явно понимает, что я неспроста встретиться захотела. — А у тебя? Я слышал, ты в крупной юридической фирме работаешь. Секретаршей?

— Да, — киваю. — У Майорова.

— У Богдана Майорова? — его брови поднимаются. — Серьёзно? Это же один из самых влиятельных адвокатов в городе.

— Знаю, — я делаю глоток кофе, чувствуя, как внутри всё сжимается. Пора признаваться. — Антон, я не просто так тебе написала.

Он отставляет чашку, смотрит на меня внимательно.

— Я слушаю.

— Ты работаешь с… разными людьми, — начинаю я осторожно. — Я слышала, у тебя есть клиенты из… специфических кругов.

Он молчит. Смотрит на меня долгим, изучающим взглядом.

— Алёна, ты влипла в какую-то историю? — голос становится серьёзным.

— Влипла, — признаюсь я. — И мне нужна помощь. Мне нужно понять, с кем имею дело.

Он откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди.

— Кто тебя интересует?

— Евгений Петрович Тихонов. По кличке «Тихий».

Лицо Антона меняется. Я вижу, как напрягаются его плечи, как сжимаются челюсти. Надо же. Вот уж не думала, что он про него знает. Скорее это был прыжок в неизвестность. Но, кажется, мне повезло.

— Серьёзная рыба, — говорит он тихо. — Очень серьёзная. Как ты с ним пересеклась?

— Длинная история, — вздыхаю я. — Скажем так, случайно. И теперь он не отстаёт. Присылает цветы, приглашает на мероприятия, шлёт… фотографии.

— Фотографии?

— Компрометирующие, — признаюсь я, но вдаваться в подробности, конечно, не собираюсь. — Я просто хочу узнать, где его слабое место. Чем на него можно надавить, чтобы он отстал. Считай… компромат найти.

Антон молчит долго. Потом кивает.

— Дай мне пару дней. Я поспрашиваю у знакомых. Кто-то что-то знает, кто-то с кем-то работал. Информация есть, нужно просто до неё докопаться.

— Ты серьёзно? — переспрашиваю с надеждой.

Я и не особо рассчитывала, но как же всё удачно складывается.

— Серьёзно, — улыбается он. — Ты же меня от хулиганов защищала. Считай, что я твой вечный должник. Держи меня в курсе, если что-то изменится. И… Алёна?

— Да?

— Будь осторожна. Если Тихий узнает, что ты копаешь под него…

— Я знаю, какой он. Поняла на собственной шкуре, — перебиваю я. — Спасибо, Антон, большое тебе.

Мы прощаемся, и я возвращаюсь домой с лёгким сердцем. Впервые за эту неделю я что-то сделала. Не сидела сложа руки, не ждала у моря погоды, а действовала.

Дома тихо. Маркиз дремлет на подоконнике, даже ухом не ведёт. Я переодеваюсь, включаю плиту. Приготовлю на ужин что-то особенное. Может, Богдан сегодня вернётся пораньше? Сможем просто поужинать. Поговорить. Вспомнить, что мы не просто соседи по постели, а… а кто? Я уже не знаю.

Нарезаю овощи, бросаю на сковородку.

В голове прокручиваю разговор с Антоном. Интересно, что он сможет узнать? И узнает ли вообще?

Телефон вибрирует на столе. Я смотрю на экран. Антон.

Уже? Мы же расстались пару часов назад.

— Алёна, слушай, — голос у него возбуждённый, быстрый. — Я нашёл кое-что.

— Что именно?

— У Тихого есть склад на окраине. В промзоне, за железнодорожными путями.