Сделка с боссом. Опасная игра - Ника Лето

отстанет! — перебивает она. — Он уже знает про нас. У него есть наши фотографии. Он может прийти в любой момент. Я не хочу быть беспомощной, Богдан! Я хочу что-то делать! Хотя бы пытаться!

Она почти кричит, и я вижу, как дрожат её губы. В её глазах стоят слёзы, которые она сдерживает из последних сил. И это ломает меня.

Я хотел бы злиться дальше. Хотел бы кричать, требовать, запрещать. Но я смотрю на неё — такую маленькую, такую отчаянную, такую смелую — и понимаю, что она права.

Я отгораживал её. Думал, что так безопаснее. Но правда в том, что я просто боялся. Боялся, что она пострадает из-за меня. Боялся, что не смогу её защитить. Боялся, что потеряю.

Да что… я до сих пор боюсь. Потому что она — моя. Центр моего мира. И я не хочу её терять.

— Алёна... — начинаю я, но она не даёт мне договорить.

— Нет, Богдан, — она качает головой, и слёзы всё-таки текут по щекам. — Ты не можешь просто прийти и запретить мне что-то. Я не твоя собственность. Я человек. И я имею право знать, во что ввязалась, и иметь право что-то делать.

Я смотрю на неё и чувствую, как гнев уходит, оставляя место уважению, восхищению, любви. Глупышка. Но, чёрт побери, моя глупышка.

— Ты права, — говорю я. — Ты не кукла. И я не имею права запрещать.

Она замирает. Смотрит на меня с недоверием.

— Что?

— Я сказал: ты права, — я подхожу ближе, беру её за руки. Они ледяные. — Я ничего не говорил тебе, потому что боялся. Боялся, что ты пострадаешь. Боялся, что не смогу тебя защитить. Но я понимаю: держать тебя в неведении — это не защита.

Она молчит. Смотрит на меня, и кулаком, по-детски, вытирает слёзы.

Мне хочется обнять ей, прижать к себе изо всей силы, и больше никогда не отпускать.

— Ты про склад знаешь? — спрашиваю я вместо этого.

Она кивает.

— И что? Хотела полезть туда? С ним?

— Думала об этом, — признаётся она. — Антон предложил помочь. Он разбирается в цифровых носителях. Сказал, что сможет скопировать всё, что там есть.

— И ты согласилась?

— Ещё нет. Просто никак не могла решить, что делать с этой информацией. Обдумывала. Но если бы ты не узнал...

— Если бы я не узнал, ты бы полезла туда одна? — я с трудом сдерживаюсь.

— Я бы сказала тебе, — она смотрит мне в глаза. — Наверное. Я не знаю. Я была зла на тебя. Думала, что ты отмахнёшься, запретишь, закроешь меня опять в четырёх стенах.

— Запретил бы, — признаюсь я. — Но не потому, что не верю в тебя. А потому что это слишком опасно. И я не хочу тебя потерять.

Она молчит. Я сжимаю её руки, притягиваю ближе.

— Послушай меня, Алёна. Я знаю про склад. Я знаю про «жучок» в машине. Я знаю, что Тихий играет грязно, и у него везде глаза. Я уже несколько дней пытаюсь найти на него управу. Ищу компромат, хоть какое-то слабое место. Я уже был на том складе. Не сам, но мои люди там были.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— И что? Нашли что-то?

— Кое-что есть, — говорю я. — Но этого недостаточно. Там охрана, сигнализация, кодовые замки. Мои люди не смогли пройти в серверную. А без неё... без информации, которая там хранится, мы не сможем прижать Тихого по-настоящему.

— А если я... если мы... — она запинается.

— Если вы с Соболевым полезете туда, вас просто убьют, — говорю я прямо. — Тихий не прощает вторжения на свою территорию. И он не будет разбираться, кто ты. Ты станешь просто проблемой, которую нужно устранить.

Она бледнеет ещё сильнее. Я чувствую, как её пальцы дрожат в моих руках.

— Но я не могу просто сидеть, — шепчет она. — Я с ума сойду от неизвестности.

— Я знаю, — я наклоняюсь и целую её в лоб. — Поэтому я предлагаю другое.

— Что?

— Мы пойдём вместе. Ты, я, мои люди. Если твой Соболев разбирается в цифровых носителях — пусть идёт с нами. Но только под моим контролем. И только когда я буду уверен, что мы сможем это сделать без риска для всех.

Она смотрит на меня пристально.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Не шутишь?

— Алёна, — шепчу я и беру её лицо в ладони. — Я никогда не был серьёзнее. Ты права: держать тебя в неведении — это не выход. Мы команда. И мы будем действовать вместе. Но слышишь меня? Только вместе. Никакой самодеятельности. Никаких геройств за моей спиной. Ты поняла?

Она кивает. В её глазах снова появляются слёзы, но теперь другие.

— Поняла.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Богдан... — шепчет она.

— Что?

— Прости меня. За то, что я вела расследование за твоей спиной. Я не должна была.

— Не должна была, — соглашаюсь я. — Но я понимаю, почему ты это сделала. Просто в следующий раз... говори мне. Хорошо?

— Хорошо, — она улыбается сквозь слёзы.

Я вытираю большими пальцами её мокрые щёки, смотрю в её глаза и чувствую, как внутри разгорается желание. Простое, человеческое, мужское. Острое, почти болезненное.

— Алёна, — мой голос становится ниже.

— Ммм? — она смотрит на меня, и в её глазах тоже появляется тот же самый огонь, что горит во мне.

Я целую её. Жадно, глубоко, прижимая к себе. Она отвечает, её руки обвивают мою шею, пальцы зарываются в волосы. Я подхватываю её под бёдра и усаживаю на столешницу, прямо рядом с плитой, на которой остывает яичница в сковороде.

— Богдан... яичница... — шепчет она между поцелуями.

— К чёрту яичницу, — рычу я, стягивая с неё футболку.

Она смеётся. Коротко, счастливо. Она живая. Она здесь. Она моя. И я никому не позволю её отнять.

Глава 32. Склад

Ночь. Холодная и безлунная. Мы стоим у железнодорожных путей, за которыми в темноте угадываются очертания склада. Серое, бетонное здание с плоской крышей и редкими окнами под самой кровлей. Ни одного источника света рядом. Только тусклые фонари где-то далеко, за территорией.

Я чувствую, как колотится сердце. Кажется, его стук разносится по всей округе, заглушая даже отдалённый шум города. Никогда я так сильно не переживала, как сейчас.

— Ты как? — голос Богдана звучит у самого уха.

Я киваю, хотя внутри всё трясётся. Липкий, противный страх сидит в горле, сдавливает внутренности, заставляет задыхаться от ужаса. Но я не могу показать свою слабость. Я чуть ли не зубами выгрызла это право стоять к нему плечом к плечу.

И я не могу теперь спасовать.

— Нормально, —