Моё бессонное лето - Яна Ланская

жесть в жизни происходит, понимаю, что это не оправдание, но хотя бы скидку ему сделай. Он хороший парень. Запутался просто. И трек этот… Ну переведи что ли. Послушай. Нет там ничего плохого. Он о сжигающей страсти к девушке. Ничего такого. Ну что ты в самом деле?

— Всё у тебя так легко, Лёш! Ты очень добрый. Он не заслуживает такого друга, как ты!

— Всё он заслуживает. И девушку, которая наконец его будет любить тоже заслуживает. Тань, я не могу тебе сказать, почему он так себя ведёт. Пацанский кодекс, все дела. Но я уверен, что он откроется тебе и ты на всё посмотришь с другой стороны.

Меня просто разрывает от его наивности. Он вообще не понимает, сколько мне Женя боли принёс? Ни за что! Ни за что!

— С чего ему открываться мне?

— Ну как… Ты ему очень нравишься. Он давно так на девушку не западал. Ты думаешь, он столько написал рядом с тобой, потому что ненавидит тебя? Да нет же! Позвони ему. Ты ему сейчас очень нужна.

— Ты такой же ненормальный, как и он! Вы все ненормальные!

Бегу домой и поверить не могу. Позвонить. Ещё что? Взять билет на сапсан и отсосать, чтобы ему спалось лучше? Эти музыканты точно не от меры сего.

Я точно уверена, что если бы была нужна, он бы себя так не вёл. Он бы не уехал. Всё это чушь собачья. Да этот Лёша притворяется хорошим. Он самый настоящий сообщник! Техника двойных посланий снова от Жени. Я себя буду вести, как мудак, а мой друг будет втирать, что я хороший. Глупая Тата клюнет. Ага! Конечно!

Ложусь на кровать и кричу в подушку. Мудаки! Все мудаки!

Вдруг до меня доходит, что я ушла и оставила Ольку с этим оленем наивным. Ничем он не лучше своего дружка.

Беру телефон, чтобы ей набрать, и вижу сообщение в телеграме от незнакомого пользователя.

В час ночи? Левый тип? Сомневаюсь…

Дрожь тут как тут. Явный предвестник появления Бессонова.

“Заблокируй. Не читай. Отправь в спам. Хоть сама аккаунт смени” — звучат в голове слова Маши, но пальцы уже свайпают по уведомлению, а сердце бешено стучит в предвкушении.

Сначала глаз цепляется за надпись. Такую же, что и оставленная в его спальне. Я не ошиблась. Он специально её мне оставил. И вот уже израненная душа просит меня поверить в то, что это не издевательство, а признание.

Набираюсь решительности и читаю текст. Глаза отказываются фокусироваться. Буквы расплываются. Сердце неприятно колет и тошнота с сладким химическим вкусом подступает.

— Бемби, я доехал. Думаю о тебе. Пожелаешь мне спокойной ночи? — Пишет этот мудак с большой буквы.

Поверить не могу. И всё? И всё, мать его? Он реально сделал вид, что ничего не было?

Я читаю и читаю это сообщение и никак не могу понять, реально ли оно мне пришло или это шутка моего воспалённого мозга. Ну не бывает так! Не бывает!

Беру свою металлическую точилку с тумбочки и начинаю с немыслимым удовольствием колотить ей по экрану. Одна трещина, вторая, третья.

Всё в мелких осколках. Буквы уже не видны. Стёкла начинают сыпаться. И только доковыряв до чёрного пластика и платы, успокаиваюсь.

Беру айпад, блокирую его новый аккаунт. Понимаю, что к чёрту. Удаляю свой аккаунт от Беса подальше и понимаю, что меня ждёт очередная бессонная ночь.

Лежу на полу, обжираюсь мишками и молю все мирские силы о том, чтобы забыть о нём. О том, чтобы он забыл меня.

27. И нет причины тебе на зов не приезжать

Дедушкин водитель пишет, что подъехал и ждёт меня. На улице дождь стеной и тринадцать градусов. Ощущение, что Женя уехал и забрал с собой лето. А вместе с ним и все мои приятные эмоции и воспоминания.

Моё тело ничего не чувствует, ни голода, ни холода, ни пронизывающего ветра, ни ледяных капель. Иду невозмутимо к машине, не обращая внимания на внешнее, хотя оно и прекрасно передаёт моё внутреннее. У меня точно также на душе сыро и холодно. Только слёз уже не осталось.

По привычке оборачиваюсь и смотрю на Женино окно, не знаю, надеюсь ли я его в нём увидеть или убедиться, что его нет.

— Ты же вся вымокла, Тань. Зонта что ли нет?

— Мне не мокро. Здравствуйте!

— А чего не в настроении? — Не унимается водитель. — У меня пирожок свежий вишнёвый есть, во «Вкусно — и точка» заехал. И кофе. Хочешь?

Это его, видимо, дедушка попросил. Мама мне никогда не разрешала в «Макдоналдс» ходить, а дедушка тайно подкармливал, хотя сам и любитель исключительно хороших ресторанов.

Понимаю, что очень хочу. Пытаюсь вспомнить, когда ела в последний раз. Четыре дня назад. У Лёши. Вместе с голодом начинаю ощущать и слабость, и головокружение. А ещё страх завалить экзамен. Кажется, я настолько погрузилась в себя, что забыла, как карандаш держать за эти дни.

— Хочу! Спасибо. Извините меня за грубость, Виктор Николаевич.

— Ничего страшного. Утро, погода дрянная, нервы. Всё понимаю. Держи.

Благодарю водителя и накидываюсь на кофе с пирожком, как собака голодная. Олька заносила мне еду, но я даже запаха не чувствовала, а тут втягиваю аромат жареного теста и кофе и чувствую проблеск удовольствия. Не всё потеряно.

— Во сколько заканчиваешь-то?

— В четыре часа.

— И тебя на московский подкинуть?

— Нет. К бабушке с дедушкой. Я у них переночую, а завтра в пять, как всегда, на вокзал. У меня последний экзамен в Москве.

— Опять голова?

— Нет. Голову и композицию я сдала. Осталось черчение. Но для меня он самый сложный.

— Да всё у тебя получится. Не вешай нос!

Виктор Николаевич по-доброму улыбается своим добродушным широким лицом, и на душе даже теплее становится. Вот он точно не ред флаг.

Когда я оказываюсь в экзаменационной аудитории, все лишние мысли, как по волшебству, покидают мою голову, и стоит мне взять в кисть карандаш, как я начинаю на автомате выполнять задание. Зря боялась, опыт благодаря одному мудаку не растеряешь.

У бабушки с дедушкой я сразу иду спать. То ли у них атмосфера совсем другая и мне здесь спокойно, то ли организм реально сдался потребностям, но саморазрушению пришёл конец.

Я с удовольствием ем, пью чай и ложусь спать. Впервые за несколько недель у меня на душе штиль. Осталось продержаться семнадцать дней, и я брошу свою пагубную привычку.

В сапсане место рядом со мной снова пустое. Естественно, я