Моё бессонное лето - Яна Ланская

23. Учитесь властвовать собою

— Зачем ты пришёл? — Приложив массу усилий, спрашиваю уверенно и чётко. Смотрю ему в глаза и не боюсь контакта.

— Ты мне не отвечаешь на сообщения.

Внутри всё ликует от того, что он пишет, а я хоть и ненамеренно, но его игнорирую.

А с другой стороны нарастает возмущение. Зачем он пишет?! Что пишет? А больше всего то, что он ещё меня и обвиняет. Я ему должна отвечать после его слов?

Это только доказывает то, что он играет. Это действительно игла. Он был уверен, что я его прощу и мной можно вертеть, как угодно.

Так себя жалко становится. За кого он меня принимает?

— Не включала телефон. Даже не знаю, где он валяется.

— Малыш, — вскакивает с кровати и подбегает ко мне, касается плеч, смотрит проникновенно, — ты в порядке?

Опускаю взгляд на его пальцы и пристально смотрю на них. Мне кажется, что они должны оставить ожоги на моей коже в месте соприкосновения, но они не оставляют. Так странно, ведь у меня стойкое ощущение, что я горю, и, несмотря на это, меня страшно знобит. Интересно, он чувствует эти вибрации или нет. Лишь бы голос меня не подвёл.

— В полном, как видишь. Жень, у меня завтра экзамен, мне надо лечь спать, я и так засиделась. Готовилась, — я горда собой. Я справляюсь. Дрожь даже немного стихает, и я выпрямляю спину, не боюсь смотреть ему в глаза.

— Злишься на меня?

— Было и было. Плевать. Я была под кайфом. Кайф закончился. Не парься.

Моё удовольствие от недоумения на лице Жени я не могу сравнить ни с чем. Он растерян. Впервые растерян, и это чувство пьянит получше дорогого шампанского.

— Малыш, я понимаю, что ранил тебя. Я не знаю, что на меня нашло. Бред какой-то. Я мудак полный. Прости меня!

Сейчас я рада, что он меня касается и даёт заземление, иначе бы я просто взорвалась. В моей голове происходит настоящее сражение. С одной стороны я хочу доиграть и его отвергнуть, а с другой хочу поверить и простить. Мозг умоляет дать ему дозу кайфа под названием «Бес».

— Мудак. Это точно сказано. Иди отсюда! — Мой решительный голос срывается на мольбу.

— Бемби, злись, ругай, но прости, пожалуйста! Не могу без тебя. Чуть с ума не сошёл!

От его взгляда вроде бы такого искреннего внутренности скручиваются в тугой жгут. Больше всего в жизни мне хочется, чтобы его слова были правдивыми.

— Нет! — Выкрикиваю, — Всё, Жень, забей! Мне вставать рано. Свободен!

Его светлые глаза темнеют, зрачки расширяются. Он ухмыляется, и, пока я лихорадочно соображаю, как себя вести дальше, он пользуется моим замешательством и целует меня.

Сердце начинает колотиться, как бешеное. Я не могу с собой справиться. Если бы у меня были датчики, они бы пищали и сообщали о сбое системы.

Внутри, кроме рёва сирены, сильнейшей дрожи и ощущения, что я на сумасшедшей скорости несусь не то к обрыву, не то к взлёту — ничего.

Я не в силах противостоять. В его руках я податливая субстанция.

Единственное, чего я сейчас хочу, чтобы это никогда не заканчивалось.

Разум отключается, и лишь где-то на периферии тихо звучит: «Держись! Прогони! Не обманывайся!», но что делать, если обманываться рада?

Я оживаю рядом с ним. Мне сейчас так хорошо, что меня не остановит ничего. Сама прекрасно осознаю, что он играет. Знаю, что будет ещё больнее. Знаю, что в следующий раз буду отходить от его удара тяжелее, и также знаю, что этот удар непременно будет.

Его вкус, запах и руки дурманят меня. Чем я ближе к нему, тем мне лучше. Я не могу противостоять ему, не могу противостоять себе.

Поддаюсь навстречу и растворяюсь в нём. Действую без промедлений, тяну его футболку вверх, даю раздеть себя. Приникаю к его разгоряченному телу и чувствую чистую, неповторимую эйфорию.

Тяну его на кровать, представляю, что сейчас зайдёт мама, и распаляюсь ещё больше. Она даже представить не может, что происходит сейчас за моей дверью.

Наш поцелуй такой отчаянный и жадный, что мы не можем синхронизироваться и постоянно стукаемся зубами. Будто соревнуемся в своей тоске друг по другу.

Понимаю, что мне было так плохо не потому, что мне было больно, а потому что его рядом не было. Я страдала по его отсутствию. Страдала по невозможности всё повторить. Какой толк в гордости, если она не делает меня счастливой? А он делает.

Укладывает меня на кровать, начинает беспорядочно целовать моё лицо. Не оставляет ни один сантиметр без своего внимания. Спускается ниже, раздевает полностью. Перекидывается с шеи на ключицы, перебирается к груди, снова возвращается к губам.

Я жадно вожу руками по его татуировкам, украшающим горячую гладкую кожу и рельефные мышцы. Кажется, что если я уберу руки, он исчезнет, и я старательно запоминаю каждую его косточку, каждую вену, каждый мускул.

Он перехватывает мою руку, накрывает сверху своей и ведёт по своему торсу вниз. Подступаю к резинке боксеров и понимаю, что не готова. Понимаю, что испытываю дискомфорт, на который не обращала внимания.

— Жень, я не могу, мне больно, — говорю честно и в ту же секунду жалею. А вдруг он уйдёт сейчас?

— Ничего страшного, малыш. Я здесь ради тебя, — шепчет мне в губы и соскальзывает на подбородок.

Я понимаю его намерения и натягиваюсь, как струна от предвкушения. Вспоминаю то удовольствие на грани возможного, что он дарил, и замираю в ожидании.

Прикрываю глаза и наконец начинаю дышать. Голова кружится, я в нетерпении. Снова хочу умирать от блаженства, но… магии нет.

Да, мне приятны прикосновения его губ и скольжения языка, но не более. Я хочу испытать те же ощущения, я с ума схожу от счастья, находясь так близко к нему, но я совершенно не чувствую возбуждения.

Открываю глаза и слежу за его перемещением. С неверием наблюдаю, как он ласкает мою грудь, но не чувствую ровным счётом ничего.

Будто во мне что-то отключили. Это вроде бы моё тело, я чувствую прикосновения, но на этом всё.

Хочется разреветься от досады и непонимания, но я просто молча наблюдаю за ним.

Его губы и язык на моих рёбрах, на животе, он опускается ниже и ниже, а у меня не только возбуждения нет, у меня и опьянение спадает.

Может, моё тело оказалось умнее меня? Может, это у него есть достоинство в отличии от меня? Может, оно