Гномка - Диана Чайникова

- Не уверен, но можем принять за рабочую версию. В любом случае считаю необходимым повторить давний вопрос: признал ли птенец кого-то из вас за родителя? Следуя логике пророчества, я прихожу к мнению, что ты скрыла от меня факт, что птенец признал Перо Нагаи.

- В свою очередь, не успевая за твоей логикой, хочу отметить, что не вижу взаимосвязи нападения Нагай, на которое ты намекаешь, с признанием птенцом родителя. Даже если он кого-то там признал, максимум, что может произойти – он последует за человеком, тьфу, то есть за гномом, когда вырастет, найдет его и станет ему другом.

Издевательский смех Даймерлио меня искренне обидел.

- Тебя точно Ионна воспитывала? Не подозревал за ней такой склонности к сопливым рассказам. Благодарность, дружба между людьми, гномами, эльфами и животными, да? Что еще? Может любовь?

Я продолжала пыхтеть подобно закипающему чайнику.

- Все же я в изумлении. Ладно бы ты верила в сказки, пока была малышкой, но ты же выросла редкостной умницей. Как же можно в некоторых моментах быть настолько необразованной и глупой?

Прекратив на мгновение пыхтеть при слове «умница», я тут же продолжила бессмысленное сотрясание воздуха.

- Ладно, исключительно из сострадания к ближнему своему раскрою тебе одну тайну. Пора разрушить твои девичьи замки, раз жестокая реальность до сих пор не справилась с этой задачей.

Я демонстративно закатила глаза. Эльф присел на скамью, жестом предложив мне сделать тоже самое, и начал декламировать:

- У Нагай есть целый ритуал рождения птенца. Для них это не продолжение рода, но продление своего существования в этом мире и усиление могущества. Нагаи – гермафродиты, и могут воспроизвести себе подобного лишь раз в несколько онорео. Мы пока точно не знаем, как часто они откладывают яйцо. Птенец всегда бывает только один. Ожидая потомка на свет, птицы звереют, защищая его от внешнего вида. И когда он, наконец, рождается, они сооружают вокруг него настоящую крепость, чтобы он не смог увидеть и признать матерью никого, включая своих сородичей, кроме высидевшей его птицы. Причина сего действа довольно жестока, меркантильна и в то же время прозаична – птицы стремятся продлить свою жизнь за счет сердца малыша.

- Что? – вырвалось из меня. – Они поедают своих детей?

Конечно, такое встречается в природе, но ведь Нагаи казались почти разумными, несмотря на свою жестокость, а птенец вовсе покорил меня своей беззащитностью и ранимостью.

- Нет, конечно. Точнее не совсем так. Они взращивают их, кормят, учат летать, и когда те достаточно окрепнут и приблизятся размерами к родителю, его подталкивают к самоубийству на благо матери. Любящий птенец не может отказаться и отдает свою сущность старшей Нагае.

- Какая мерзость. А если родитель не захочет подобной участи своему ребенку?

- Они не относятся к птенцам как к детям, только как к ресурсу.

- Но ведь их любят!

- Вот они последствия дурного воспитания, - поморщился Даймерлио.

- И что сделает Нагая, если птенец признает родителем кого-то постороннего? Отпустит малыша на волю? – Спросила я с не убиваемой верой в добро.

- О сломанное дерево!

- Какое бредовое ругательство, - не осталась я в долгу.

- А как еще можно ругаться? – заинтересовался эльф.

- Ну не знаю, что у вас сочтут приличной руганью. Ну, хотя бы трухлявый пень? О тлен и смерть?

- Ого, какая фантазия! – Восхитился рыжий. – Ты отличный собеседник! А еще что-нибудь можешь?

- Облезлый киро?

- Потрясающе! – захлопал эльф, а я хмыкнула – истинный ребенок.

- Так птенца отпустят?

- Кого он признал родичем? – хмуро уставился на меня эльф, резко растеряв всю свою смешливость и ребячливость. Может, все-таки он давно не подросток?

- Ты первый отвечай.

- Потом ты, - торговался безухий красавец.

- Потом я, - согласие далось легко.

- Нормально ответишь, не как в тот раз.

- Если и ты будешь нормально рассказывать.

- Ладно. Матери птенца проще слетать и уничтожить мнимого родича. Для этого привлекают любые ресурсы. В такие моменты все Нагаи объединяются для достижения единой цели.

- Уничтожить? – переспросила я.

- Твоя очередь.

- Думаю, меня.

- Что меня?

- Меня признал мамочкой.

Эльф побледнел.

- Ты уверена?

- Почти на сто процентов.

- Основания?

- Я не дала Перо Нагаи его убить, загородив своим телом.

- Трухлявый пень! Облезлый киро! Гнилой плод! – прогресс на лицо. – Лучше бы вы убили его, столько проблем удалось бы избежать!

- Нет, - упрямо замотала головой. – Не удалось бы. А как мать вычислит, кого птенец признал родителем?

- Никак. Она будет перманентно уничтожать гномов, пока не разорвет связь. И так как гавриды в самой уязвимой позиции, думаю, начнет с них. Я должен предупредить коротышек.

Я удивлённо посмотрела на эльфа.

- Ты же ненавидишь гавридов, как и они тебя. И вообще ты менее всего похож на доброхота. Плюс ты же там умрешь, ты видел мое видение!

- Согласен, но если ты не пойдешь со мной, возможно, ничего не случится.

- Они убьют тебя до того, как ты раскроешь рот, если я не пойду с тобой.

- Со мной может пойти Ионна. Ее они не тронут.

- Ионна вообще может пойти одна, и тогда ничего не случится!

- Я никуда не собираюсь идти без тебя, - влезла не вовремя возвратившаяся гномка.

И замерла, разглядывая рисунки.

- Это то, что я думаю? Гавридов нужно предупредить.

Мы одновременно кивнули.

- Согласна, отправлюсь я. Вам нельзя там появляться.

- Видения все равно исполнятся, вы сами так говорили, если их не испортит или не исправит сам создатель. Я чувствую, что я не могу здесь просто стереть картину, как в горах.

- Что ты предлагаешь? – деловито уточнила Ионна.

- Мы должны подготовиться. Сколько у нас времени, пока птица поймет, что сердце птенца не принадлежит матери?

- Около оноре.

- Немного… Как убивают Нагай?

- Никак.

- Но это бред, их органы способствуют долголетию, их кровь возвращает молодость или как там рассказывают охотники на птиц?

- Вас, гномов, одними сказками кормят? - Хмыкнул эльф.

- Почему сказками? – спросили мы с Ионной одновременно.

- Нагай строго определенное количество в нашем мире, и никто не отважился бы нарушить баланс.

- Не поняла. Баланс чего? При чем тут равновесие? Они что