Развод. Я ошибся, любимая - Светлана Синицына

Идеально.

Девиз моей новой жизни. В ней всё идеально.

Жена. Будущий ребёнок. Семейные ужины. В субботу у Берсеневых, в воскресенье — у моей матери. Работа...

Улыбаюсь так, что сводит скулы. С фирмой было всё хорошо. Пока мне не позвонили из Ростехнадзора.

— Это простая формальность, Дмитрий Алексеевич. Но нам нужно выяснить, соответствуют ли поставляемые вашей фирмой комплектующие для горного оборудования нормам техники безопасности...

Формальность. Страшное слово. Меня пока не взяли за жабры, но уже ощупывают хвост. Ставят мордушку. Я пишу километровые объяснительные. Терплю унизительный аудит. Сам разбираюсь в юридических тонкостях, ведь мой юрист уволился после развода с Таней. Как и обещал. А нанимать нового дорого, ведь я отдал Тане половину всего...

Я терплю. И молчу. Не хочу волновать Аллу. А просить заступничества у Вадима Викторович, значит расписаться в собственной никчёмности.

Стискиваю зубы.

Я выплыву. Я справлюсь.

После четырёх часов фотосессии чувствую себя выжатым, как лимон. А Алла азартно болтает со своей приятельницей-фотографом. И как любимая не устала? Она ведь на восьмом месяце… Я же после работы и всех этих чёртовых проверок едва ноги волоку.

Как было бы крутой прийти домой и поесть вкусный горячий ужин…

Но Кристинка наверняка ничего не приготовила. Опять. Аллу я к плите не погоню. На доставке разориться можно. К матери в Новокузнецк не наездишься. Значит, снова придётся готовить самому.

Я не жалуюсь.

Просто иногда хочется прийти домой и расслабиться, отключить голову. А не заступать на вторую смену.

Ничего.

Алла родит, найму няню. Любимая включится в быт. А пока поговорю с Кристинкой, а то племянница совсем от рук отбилась.

Двор засыпало снегом. Эта зима, как и прошлая, очень снежная. Завтра утром придётся чистить. Встану пораньше. Ей Богу, лучше нанять какого-нибудь соседского мужика. У меня есть снегоочиститель, но как же хочется отдохнуть. Тупо посидеть, чтобы никто не трогал.

Таня понимала меня. Иногда мы с ней целыми вечерами просто молчали и никуда не тащились…

Стоп.

Таня в прошлом. Сейчас у меня впереди только счастливое будущее.

В комнате Кристины горит свет. Значит, племянница уже дома.

Она поступила в Коммунально-строительный техникум на юриста. Хотела в опорный вуз области, но у меня нет лишних ста пятидесяти тысяч! Поэтому Кристина подала документы в колледж.

Это правильно. Пусть получит профессию. Будет помогать семье деньгами. Вкидываться.

— Дима, — зовёт Алла. — Я хочу паэлью.

— М-м-м, — мычу. — Я тоже. Она готова?

— Нет, — качает головой. — Давай закажем.

— Ал… — слова застревают в горле. Если я скажу, что доставка из Аллиного любимого ресторана в наш отдалённый район — это дорого, она снова возьмёт деньги у отца. А я клялся, что всем обеспечу любимую. — Закажи мне острую.

— Хорошо, — улыбается. — Тогда две?

— Кристинка дома, — замечаю.

— Ах да, точно, — Алла слегка хмурится. — Закажу на неё.

Конечно, ведь всё оплачу я.

Отношения Аллы и Кристинки не то что бы испортились, но… Кристинка больше не секретничает с Аллой. Никуда с ней не ходит. Только здоровается. Отвечает на вопросы тёти.

И всё.

Нет, так дело не пойдёт. Алле нужна здоровая атмосфера в доме.

Оставлю любимую переписываться с фотографом, а сам поднимаюсь на второй этаж к племяннице. Дверь у неё закрыта.

Чёрт, почему я должен стучать в собственном доме?

А ведь Кристинка живёт в той комнате, из которой Таня поначалу сделала детскую…

Так.

Хватит.

Распахиваю дверь и захожу к племяннице, которая сидит за компьютером. На экране — Госуслуги.

— Дядь Дим, — цедит племянница. — Стучать надо. А если бы я переодевалась?

— Ты живёшь в моём доме, — напоминаю. — Поэтому принимай правила.

— В твоём доме, — повторяет племянница. — Ты, дядь Дим, всегда говорил, что мы одна семья.

— Так и есть, — едва сдерживаюсь, чтобы не повысить голос. — Просто ты, Крис, уже взрослая. Учишься. Работаешь. Пора побольше вкладываться в семью. У нас с Аллой скоро прибавление. Она рассчитывает на тебя…

— Я учусь, — холодно перебивает Кристинка. — Работаю. Когда я должна ещё помогать Алле?

Я смотрю на племянницу и не узнаю её. Нет, она и раньше не была покладистой, но Таня умела находить с ней общий язык…

— Уж постарайся, — раздражаюсь. — Иначе тебе придётся…

— Что? — прищуривается. — Снимать квартиру? Или выселять из моей «гостинки» квартирантов, которых пустила туда баба Римма?

— Крис, — даже теряюсь от такого напора. — О чём ты?

— Я зашла на Госуслуги, — Кристина тыкает пальцем в экран. — Пошарилась в тумбочках. У тебя. У бабы Риммы. И нашла документы! — с этими словами она достаёт тонкую папку для бумаг и трясёт ей. — Я была у нотариуса. Заказала выписку из ЕГРН. Эта «гостинка» моя…

— Хватит! — рявкаю. — Что ты себе позволяешь?

— Я хочу вернуть своё, — у племянницы горят глаза. — Наследство. Потому что мама оставила комнату мне! Мне, а не бабе Римме!

— И что теперь? — выхожу из себя. — Хочешь оставить бедную бабушку без денег? Ты знаешь, какая у неё пенсия? Слёзы! А она всю жизнь батрачила. Меня поднимала. И маму твою постыдилась бы…

— Кто бы говорил, — фыркает Кристинка. — Сам-то у тёти Тани всё хотел отжать, глазом не моргнув. Ты… ты жлоб. Да, дядя Дима, ты — самый настоящий жлоб! Ты делаешь так, как тебе удобно. Тебе было прикольно обеспечивать меня и видеть, что на твоей стороне против тёти Тани кто-то есть — ты обеспечивал. А сейчас тебе резко перестало быть удобно. И ты вспомнил, что я нахлебница. Нет, дядь Дим, я так не хочу. Я выселю квартирантов и буду жить в своей «гостинке»!

Кристинка тяжело дышит. А у меня просто в голове не укладывается, как она стала такой циничной?

— Ты пожалеешь о своих словах, — бросаю. — Ты разобьёшь бабушке сердце. Мне. Алле.

— Ты токсичный, — качает головой племянница. — Очень токсичный. Не представляю, как тётя Таня жила с тобой столько лет…

— Да что ты заладила! — рычу. — Тётя Таня да тётя Таня. Или ты… Постой, ты что, с ней общаешься? После того, что она сделала…

— Общаюсь! — Кристинка вскидывает голову. — Да! Она, в отличие от вас, меня не обманывает! Она была права насчёт всех вас!

— Прекрати! — ударяю кулаком в стену. Чёрт, рука теперь болит… — Ты несёшь чушь.

— А ты врёшь! — восклицает племянница. — Ты говорил, что «гостинка» принадлежит бабе Римме. А оказалось — мне. Выйди из моей комнаты, дядя Дима! И больше без стука не заходи!

— Этой мой дом!

— Я тут зарегистрирована.

— Что ж, — бросаю. — Тогда я тебя выпишу. Посмотрим, сколько ты протянешь без меня и бабушки. Через неделю назад приползёшь!

— Не