Развод. Я ошибся, любимая - Светлана Синицына

— Ал, — произношу, когда мы садимся ко мне в машину. — Мне кажется, уже хватит говорить, будто у тебя двойня.

— Дим, — Алла качает головой. — Я же тебе объясняла. Мои подписчики…

— Им было бы легче перенести новость о замирании одной из двойни, — замечаю. — А не многомесячный обман.

На мгновение лицо Аллы застывает. Рука, которую она держит на большом животе, подрагивает.

Что я наделал?

Чёрт!

— Прости, — произношу быстро. — Я просто… за честность.

— И я тоже, — кивает любимая. — Просто пока… не время.

Не время.

Меня будто ледяной водой оказывают.

Я сам отвечал так Тане, когда она заводила разговор про ребёнка. Отговаривался всем, что только мог придумать. И вот Алла теперь говорит мне тоже самое.

Ответка мироздания?

Карма?

Бумеранг?

Глупости!

Хочется помотать головой, чтобы вытрясти дурные мысли.

Алла знает, что делает, как общаться с подписчиками. Я просто расстроился из-за мамы.

А Таня…

Интересно, как она там?

Наверное, сидит одна со своими миллионами и плачет…

Дорогие мои!

Приглашаю в свою ЗАВЕРШЁННУЮ НОВИНКУ

БЫВШИЕ. НЕ ПОКУПАЙ НАШУ ЛЮБОВЬ!

Первые дни цена со скидкой — всего 109 рублей!

Глеб останавливает машину возле вокзала.

— Вышла.

— Глеб, — слова царапают горло, — пожалуйста…

— Видеть тебя не хочу, — бросает отрывисто. — Бери билет до своей деревни и проваливай.

— Но сейчас ночь! Я не могу ночевать на улице!

— Мне плевать.

— Я беременна! — срываюсь на крик. — Это твой ребёнок...

Глеб как с цепи срывается. Хватает за плечи и прижимает к холодному мрамору здания.

— Заткнись! — рявкает. — Ты блудливая гадина, укусила руку, с которой ела.

— Да пошёл ты! — выхожу из себя. — Хочешь сказать, я тебе не ровня?! Так иди к своей Снежане!

— И пойду.

— Глеб!

Нога подворачивается, и я падаю.

Но не чувствую боли в разбитых ладонях. Она вся — в животе.

Опускаю взгляд и вижу, как в темноте на светлых джинсах расползается чёрное пятно…

Любимый бросил меня ночью на вокзале.

Я ушла. Переехала на юг.

Но через четыре года бывший вернулся вместе со Снежаной.

И узнаёт тайну, которую я хранила всё это время…

ИСТОРИЯ ЖИВЁТ ЗДЕСЬ

Глава 30

Татьяна

Меня тошнит.

Еле отрываю голову от подушки.

Дурно стало ещё под утром. Я думала: пройдёт. Но сейчас понимаю — нет.

Аккуратно встаю с кровати.

Сева спит. У нас будильник через полчаса. Но я больше не могу терпеть...

Залетаю в туалет, и меня рвёт.

Трясёт. Потряхивает. Во рту отвратительный привкус желчи. Зря я вчера налегала на острый соус...

Моей шеи касаются сильные, но такие нежные пальцы. Собирают волосы и держат.

Краснею.

— Я... я, кажется, отравилась, — сиплю поднимаясь. — Спасибо, что подержал мне волосы.

Сева внимательно смотрит на меня зелёными глазами.

— Я как-то отравился плохо прожаренным мясом, — произносит он и ведёт меня в ванную. — Мне было так хреново, думал, коньки отброшу. Поэтому теперь слежу за степенью прожарки. Тебе мясо сырым не показалось?

— Вчера нет, — умываюсь, полощу рот. — А сегодня я могу навспоминать всё что угодно.

Мы с Севой вчера ездили в деревню к его друзьям на шашлыки. Люблю подобные мероприятия. И зимой тоже.

Сейчас середина декабря. Полным ходом идёт подготовка к Новому году, а я... ничего не соображаю!

Мы с Севой вместе.

Пробую эту фразу на вкус каждый раз, когда произношу её мысленно. Уже почти полтора месяца. Шаг за шагом мы сближаемся. Узнаём друг друга.

Сева познакомил меня со своими друзьями. Приятные люди, которые мне очень понравились. Сева с приятелем замариновали мясо и пожарили вкуснейший шашлык. Я так увлеклась, расслабилась — и вот результат.

— Пойдёшь на работу? — уточняет Сева.

Мы не готовим завтраки специально. Вообще живём очень легко. Но домашняя еда всегда есть. Сева готовит просто божественно!

— Я сегодня работаю в приёмном отделении, — качаю головой. — А Валя в патологии. Воронова в отпуске. Так что будем разрываться.

— Ты точно себя нормально чувствуешь?

Простой вопрос и такой сложный ответ.

Заглядываю внутрь себя. Чёрт, как же это сложно! Пытаюсь прислушаться к себе. Я не делала этого много лет. Жила, как живётся. Как все. Но сейчас...

Я не знаю, что чувствую.

Понятно, после тошноты сложно быть в форме, да и пищевое отравление, даже лёгкое, так себе развлечение. Надо выпить сорбент...

Я думаю.

О мясе. О лекарствах. Но только не о том, что сидит на подкорке.

Также меня тошнило, когда я была беременна. Тот единственный раз, когда носила ребёнка. И потеряла его.

Должно быть, у меня всё на лице написано, потому что Сева наливает себе кофе и подсаживается ко мне. Обнимает, привлекает к себе, запускает пальцы в мои распущенные светлые волосы, которые только что держал.

— Таня, — тихо зовёт Сева. — А ты...

— Позавтракаю на работе, — перебиваю с улыбкой. — Валя как раз на своём кондитерском курсе делала вчера макаронсы, хочу попробовать. Тебе она тоже оставит одну штучку!

— А Толику?

— А Толик пусть сам просит.

Мы смеёмся. Валя познакомилась с Анатолием — приятелем Севы — случайно, когда тот приехал вместе с другом за мной к Перинатальному Центру. И теперь Анатолий упорно добивается благосклонности моей подруги.

— Хорошо, — кивает Сева. — Тогда поехали. Отвезу тебя на работу. А то за бортом минус тридцать, твоя «Хонда» может не завестись в любой момент.

Киваю.

У меня есть деньги. Я могу купить за наличку новую хорошую машину. Но сердцу так дорога моя «Хондочка», что пока не могу заставить себя думать в этом направлении. Мне ремонта выше крыши хватает.

В евродвушке всё уже почти закончено. Остались последние штрихи. И Новый год я буду встречать уже на новом месте.

По дороге на работу мне становится легче. На улице настоящий сибирский мороз, но Сева аккуратно паркуется прямо у входа в Перинатальный Центр.

— Заберу тебя в половине пятого, — целует меня в губы.

— И мы поедем за кроватью.

— Конечно.

Сева уезжает, а я поднимаюсь в ординаторскую.

— Привет, Валь, — машу рукой подруге, стоящей перед зеркалом с тушью для ресниц. — Как дорога?

— Ужасно, — закатывает глаза. — Ай, чёрт, тушь смазалась! У меня машина не завелась, я хотела ехать на автобусе, но Анатолий подвёз меня, — хихикает.

— Прекрасно, — улыбаюсь. — Он оставил мне хоть один макаронс?

— Разумеется, — фыркает Валя. — Так уж я ему бесплатно всё и отдам.

Десерт тает во рту. Мне стало ещё лучше, аппетит вернулся.

Да, я просто отравилась. Ничего страшного.

А сердце ноет.

— Так, кто тут у нас? — Валя берёт список пациенток. — О, не так много...

Её