Королевские клятвы - Люси Дарлинг

Только те, кто любит исследования, способны понять эту страсть. У меня всегда была потребность впитывать всю доступную информацию.

— Да., — Элеанор отпивает чай. — Земельный спор уже несколько недель занимает всё внимание моего сына. Твой вклад позволяет ему заниматься вопросами, которые способен решить только он.

Она ставит чашку на стол, точно и бесшумно.

— Тебя хорошо приняли, Мэйбл. Персонал тебя обожает. История с магазином одежды была проявлением искренней доброй воли, а не расчёта. Люди откликаются на неподдельность.

— Спасибо, — не знаю, что ещё сказать. Похвала кажется вступлением. Сейчас последует удар.

— Но… — она поднимает палец, и я внутренне напрягаюсь. — Я не уверена, понимаешь ли ты, на что подписываешься. Исследования в архивах, любовь персонала и благосклонность прессы — это приятные стороны. Те, что воспринимаются как успех.

— Я знаю, что есть и другое, — вспоминаю кортеж с охраной, ворота и флажки. — Протоколы, постоянное внимание…

— Да. Всё это, — Элеанор слегка наклоняется вперёд, и я замечаю на её лице нечто неожиданное. Не холодность. Беспокойство. — Но ещё ожидание. Неопределённость. Жизнь, в которой ты никогда не распоряжаешься собственным временем, твоё тело обсуждают в газетах, а твои дети…

Она замолкает. Её челюсть напрягается.

— Дети? — повторяю я, и собственный голос кажется мне странным.

— Я не родилась в этой семье, — она говорит тихо, почти самой себе. — Я встретила отца Колдуэлла и полюбила его прежде, чем поняла, кто он. Кем стану я сама. А потом забеременела, и времени передумать уже не осталось. У меня не было возможности даже задуматься, хочу ли я этого, хочу ли такой жизни для своих детей.

Она встречается со мной взглядом, и я вижу ту молодую женщину, которую она описала, растерянную и, уверена, ошеломлённую. В комнате становится слишком жарко. Я думаю о Трули, сияющей от желанной беременности. Если я беременна, это тоже не было запланировано, и я не знаю, как Уэллс к этому отнесётся. Мне ненавистна сама мысль о том, чтобы выйти замуж из-за ребёнка. Я бы не хотела, чтобы всё произошло именно так.

— Вы меня предупреждаете? — спрашиваю я.

Выражение лица Элеанор меняется, в нём появляется что-то похожее на сожаление.

— Нет. Я… — она делает паузу, подбирая слова, как всегда тщательно следя за тем, что говорит. — Я хочу сказать, что вижу, как ты стараешься. И что была неправа, когда вначале так всё усложняла, — смотрит она мне в глаза. — Колдуэлл счастливее, чем я когда-либо видела за многие годы. Для меня это важно.

Я удивлённо моргаю.

Она встаёт, и я поспешно поднимаюсь вслед за ней, пытаясь осмыслить происходящее.

— Мэйбл, — у двери Элеанор останавливается и мягко улыбается, сейчас больше напоминая не королеву, амать. — Если тебе когда-нибудь захочется поговорить… о чём угодно, я рядом.

А затем уходит, оставляя меня наедине с теплом от неожиданно проявленной доброты.

Проверяю время. Дженсон, наверное, уже ждёт. Я тороплюсь обратно на кухню и забираю буханку хлеба на закваске, которую испекла вчера вечером, пока ждала возвращения Уэллса. Кладу её в тканевую сумку.

Архивы ждут, и мне самой не терпится к ним вернуться.

ГЛАВА 18

Колдуэлл

Терпение никогда не давалось мне с трудом. Его прививали мне с самого детства вместе с осознанием того, что однажды я буду править.

Когда заходишь в тупик или не знаешь, что делать, иногда полезно отступить на шаг, чтобы найти ответы или вернуться к проблеме со свежим взглядом.

Видимо, теперь моё терпение на нуле. Я то и дело проверяю почту, гадая, когда Зорн наконец мне ответит. Я нашёл кольцо, которое хочу подарить Мэйбл. Занимаюсь им уже несколько недель. Поначалу я знал лишь, что мне нужно кольцо, но когда решил поискать в интернете, чтобы составить хоть какое-то представление, ведь я мало что знал о кольцах, то находил лишь самые обычные. Ни одно из них не напоминало мнееё.

С небольшой помощью старого друга мы нашли четыре возможных варианта. У каждого из колец богатая история, но всё равно ни одно не подходило. И тут до моего тупого зада дошло. Мне нужно было фамильное кольцо. А значит, следовало отправиться в хранилище и осмотреть коллекцию. Как только я выбрал идеальное, Зорн занялся подгонкой размера. Я уже хочу получить это грёбаное кольцо, но приходится ждать. Это меня убивает. И без того прошло достаточно времени. Моё терпение на исходе. Мне нужно, чтобы Мэйблофициально стала моей. Чтобы она носила моё кольцо и все знали, что она моя навсегда.

Когда я его получу, останется лишь дождаться подходящего момента. Хочу, чтобы для неё всё было идеально. Она этого заслуживает.

— Колдуэлл.

Я моргаю.

Корделия стоит напротив, удерживая палец на карте, и ждёт. Давно она так ждёт?

— Прости. Что? — понятия не имею, о чём мы говорили. Возможно, именно поэтому мне никак не удаётся найти решение проблемы. Не помогает и то, что раньше я мог наблюдать за Мэйбл по камерам видеонаблюдения дома. Теперь, когда почти каждый день она уезжает в библиотеку, я не могу за ней следить. Это помогало мне сосредоточиться на работе. Полагаю, я мог бы установить камеры поздно вечером. После того как она отправится домой, а это должно произойти примерно сейчас.

— Я спросила, изучил ли ты восточную топографическую съёмку, — терпеливо произносит она. — Ту, что от 1847 года. Она противоречит формулировкам договора.

— Точно, — придвигаю к себе документ, но взгляд соскальзывает к телефону. Если к моему возвращению все съедят хлеб на закваске, который испекла Мэйбл, и мне не достанется ни кусочка, я запрещу всем есть хлеб. Мэйбл отменит мой запрет. Эта мысль заставляет меня улыбнуться. Мне нравится, когда она становится немного властной и начинает возмущаться. Она очаровательна, и я не могу ей отказать. Если однажды у нас родятся девочки, — я пропал. Они будут вить из меня верёвки. Обведут вокруг своих крошечных пальчиков, как сейчас это делает Мэйбл.

— Колдуэлл.

— Да. Я здесь, — заставляю себя сосредоточиться. Топографическая съёмка. Граница. Бесконечные переговоры.

Я чувствую на себе взгляд Корделии. Он всегда был таким оценивающим? В последнее время она ведёт себя очень расчётливо и неизменно оказывается на три шага впереди. По крайней мере, именно так мне казалось последние несколько недель. А может, всё это дерьмо просто ударило мне в голову.

— Как Мэйбл обживается? — небрежно спрашивает она. — Я переживаю, что ей скучно. Всё это время в архивах.

Я поднимаю глаза.

— Ей не скучно.

На самом деле я уже начинаю ревновать её к пыльным коробкам, к Дженсону, которому достаётся возить её повсюду, к