Королевские клятвы - Люси Дарлинг

расстёгивает пуговицу, а затем опускает молнию. Я знаю, что она не собирается двигаться медленно, дразня меня. Нет, ей это не нужно: когда дело касается её, даже полсекунды для меня слишком долго.

Пальцы Мэйбл цепляются за резинку боксёров и стягивают их вниз. Мой член вырывается на свободу. Она обхватывает его одной маленькой ладонью, заставляя меня застонать.

— Я не знаю, что делаю, — признаётся она. Она пытается убить меня своей невинностью.

— Красавица, ты можешь делать со мной всё, что захочешь, и это будет идеально, — успокаиваю я, потому что это правда. Не то чтобы мне когда-нибудь раньше делали минет.

Поначалу она действует осторожно: проводит языком по головке, медленно протягивая его вдоль неё, отчего мои бёдра резко подаются вперёд. А затем весь мир останавливается, когда её рот обхватывает головку моего члена. Из меня вырывается стон.

Она берёт меня глубже, и мои пальцы сильнее сжимаются в её волосах, не направляя, а просто держась. Потребность прикасаться к ней невыносима. Мне нравится всё. Каждое движение, то, как её язык прижимается к нижней стороне моего члена, как впадают её щёки, когда она с силой сосёт. Со стоном произношу её имя.

Я не могу не смотреть на неё, даже если от этого кончу быстрее.

Одного вида Мэйбл, стоящей передо мной на коленях, с закрытыми глазами, тёмными ресницами, касающимися щёк, и ртом, обхватившим мой ствол, когда она доставляет мне удовольствие, достаточно, чтобы самому рухнуть на колени.

Она находит ритм и начинает двигаться быстрее. У основания позвоночника нарастает покалывание, разрядка приближается, подводя меня к самому краю.

Я резко отстраняюсь, и она издаёт тихий протестующий звук, её припухшие губы складываются в обиженную гримасу. Она облизывает их.

— Уэллс, я ещё не закончила, я…

— Мне нужно быть внутри тебя, — слова вырываются гортанно, почти неузнаваемо. — Мне нужно кончитьв тебя.

Она не возражает, когда я поднимаю её и несу к острову посреди буфетной, прижимая её тело к его краю. Одной рукой я сметаю банки и коробки, не заботясь о том, что разобьётся, усаживаю её на край, задираю юбку и отдёргиваю трусики в сторону. Острая потребность в ней тяжело давит на меня. Она вся мокрая. Моя девочка всегда готова принять меня.

Я вхожу в неё одним толчком, и мы оба стонем, звук эхом разносится по тесному помещению. Она обвивает ногами мою талию, руками шею, а я вбиваюсь в неё с тем же отчаянием, которое испытывал в кабинете, с тем же страхом, что она лишь временно со мной, что я её потеряю, что не заслуживаю удержать её рядом.

— Смотри на меня, — требую я, и она смотрит, её взгляд расфокусирован и полон желания, губы приоткрыты. — Останься со мной. Останься.

— Я здесь, — задыхаясь, отвечает она, и её ногти впиваются мне в плечи, удерживая нас обоих. — Я здесь, Уэллс. Я никуда не уйду.

Я трахаю её сильнее, край острова впивается мне в бёдра, а её тело принимает всё, что я даю. Она создана только для меня, так же как я создан для неё. Когда она кончает, с её губ срывается моё имя, тело сжимается вокруг меня, пока я не следую за ней, изливаясь внутрь со стоном, похожим на молитву.

Я остаюсь глубоко внутри неё, пока не убеждаюсь, что она приняла всё до последней капли, мой член упирается прямо в её шейку матки.

Затем обрушиваюсь на неё, не наваливаясь всем весом, но достаточно, чтобы удерживать прижатой подо мной. Зарываюсь лицом в её шею, вдыхая её аромат.

Пальцы Мэйбл лениво выводят узоры вдоль моего позвоночника, неторопливо, умиротворённо.

— С возвращением домой, — шепчет она.

Я не отвечаю. Я уже думаю о кольце, о том, как сделать всё этонавсегда, о том, чтобы зачать с ней ребёнка, и тогда она никогда не сможет уйти.

Мне плевать, каким ублюдком это меня делает… Я сделаю всё, что потребуется. Она будет править рядом со мной, или я не стану править вовсе.

ГЛАВА 19

Мэйбл

— Ах ты хитрая маленькая засранка, — я наклоняюсь, хватаю одну из двух коробок, которые каким-то образом пропустила, вытаскиваю её, а затем достаю вторую.

Я уже проверяла этот угол комнаты, но сегодня, проходя мимо, почему-то почувствовала, что стоит осмотреть его ещё раз. И действительно, за шкафом оказались задвинуты две покрытые пылью коробки.

Откидываю крышку одной из них и вытаскиваю стопку бумаг. Перебираю их, и вдруг всё вокруг замирает. Я моргаю, чтобы убедиться, что это не мираж. Что мой мозг не обманывает меня, заставляя видеть желаемое лишь потому, что я так долго этим занимаюсь.

— Нет, — выдыхаю, пробегая глазами по всему документу, читая и перечитывая его, чтобы перепроверить дважды, трижды и четырежды.

Невозможно отрицать, что это: оригинал документа о праве собственности от 1843 года, подписанный чернилами, которые со временем выцвели до коричневого цвета, с приложенным планом участка. Восточная граница обозначена ясно как день, именно там, где, согласно договору, она и должна проходить. Доказательство, которое нужно Колдуэллу. Доказательство, необходимое Соларии, чтобы сохранить свои права на эту землю!

На всякий случай наклоняюсь и щиплю себя, чтобы убедиться, что не сплю. Ай. Мгновенная боль говорит, что нет. Охренеть! Я действительно это нашла.

Я слишком быстро вскакиваю, цепляюсь ногой за нижнюю коробку и падаю. Колено с силой ударяется об пол, а документ вылетает у меня из рук.

— Не обращайте на меня внимания, — бормочу пустой комнате, уже смеясь над собой, игнорирую жжение в колене. — Просто разговариваю сама с собой. Совершенно нормальное поведение.

Я собираю бумаги, всё ещё не веря в происходящее. Мне хочется вскочить, начать прыгать и закричать: «Я нашла золотой билет!» Но мне нужно увидеть Уэллса. А значит, нужно шевелить задницей.

Я сделала это. Я действительно это сделала.

Теперь Трули может приехать. Я чувствую себя частью Соларии.

Эта мысль расцветает во всём теле. Не в силах сдержать восторг, я вскакиваю на ноги, даже не пытаясь отряхнуться. Бросаюсь бежать, не обращая внимания на то, что только что грохнулась, а по венам несётся адреналин.

Когда пулей вылетаю из здания, Дженсон ждёт у машины. Он отскакивает от неё и спешит ко мне, на его лице явственно проступает тревога.

— Мэм, что происходит?

Я резко останавливаюсь, заметив, как его рука тянется к поясу, скорее всего, туда, где он держит пистолет.

— Новости хорошие. За мной никто не гонится! — сообщаю ему. — И, кажется, мы уже обсуждали это «мэм».

— Мэйбл, — качает он головой. — Ты до чёртиков меня