Сломленная - Брэнди Элледж

— Привет, — сказала она.

— Ты в порядке?

— Так себе. Меня бесит, что Луны больше нет с нами, и у меня больше вопросов, чем ответов. Я злюсь на Сандалфона и в то же время думаю, что знаю его достаточно хорошо, чтобы понимать, что не должна на него злиться. Наверное, я просто запуталась.

Ханна подошла с другой стороны.

— Я тоже. Я часами пыталась увидеть проблески того, что нас ждет, и каждый раз, когда нахожу какой-нибудь путь, он меняется.

Я вскинула брови.

— Что ты имеешь в виду?

— Я говорила об этом с Сандалфоном, и он сказал, что это потому, что наши действия постоянно спонтанно меняются, поэтому будущее тоже постоянно меняется.

Мы все притихли, пока Дэн и Ричард не заняли места у дверей, словно часовые. Их лица оставались непроницаемыми, когда они снова приняли на себя роли солдат в армии своего командира.

За большим круглым столом я отодвинула стул рядом с Ханной. Реми села справа от меня, а Трев устроился напротив. Эзра предпочел остаться стоять за стулом брата. Его руки были скрещены на груди, челюсти стиснуты. Он не хотел отдыхать. Не хотел обсуждать. Он хотел сражаться. Казалось, он хотел скорбеть единственным известным ему способом — пуская в ход кулаки.

Закончив разговор, Финн подошел ко мне, отодвинул мой стул, затем поднял меня на руки, перенес к свободному стулу, сел на него и усадил меня к себе на колени.

— Эм… — сказала я. — Здесь полно свободных стульев.

— Мака, — его голос теперь тоже стал глубже, — не спорь.

Реми захлопала в ладоши.

— Альфа-самец? Да, такое количество тестостерона Реми одобряет на все сто процентов.

Ханна покачала головой, но я заметила легкую улыбку на ее губах.

— Ты сожгла библиотеку, потому что тебе не нравилось, что люди называли других командирами? — спросил Финн.

Я бросила сердитый взгляд сначала на Дэна, потом на Ричарда, прежде чем ответить Финну:

— «Сожгла» — это немного слишком громко сказано.

— Ага, — сказала Реми. — Она просто избавилась от нескольких скучных книг. Ничего страшного.

Улыбка исчезла с лица Финна.

— Мне жаль, что мне пришлось уйти на какое-то время. — Он крепче обнял меня.

У меня не было возможности повернуться и посмотреть ему в лицо, чтобы понять его выражение, поэтому я просто полностью прислонилась к нему спиной, глядя на своих друзей.

Он продолжил:

— Для ясности и понимания я скажу вам всем, что, родившись сыном Люцифера, я мог стать тем, кто несет зло. Благословение Сандалфона изменило меня. Его Благословение дало мне шанс оттеснить зло назад. Превращение в вендиго снова нарушило равновесие, но моя любовь к Габриэлле удерживала зверя под контролем. Так продолжалось до тех пор, пока я не занял место Иофиилы. Тьма, не похожая ни на какую другую, подкралась ко мне и окутала меня настолько, что я не знал, увижу ли когда-нибудь снова свет дня. Пылающий Меч — это священный Дар. Когда архангелы влили свою сущность вместе с Пылающим Мечом в Габриэллу, именно это они и сделали — они дали ей Дар, настолько могущественный, что тьме было бы очень трудно когда-либо подобраться к ее свету. Последние несколько месяцев я спрашивал себя, почему моя тьма не победила. Единственное объяснение, которое я нахожу, — это то, что Габриэлла поделилась со мной Пылающим Мечом, снова подарив мне еще один шанс, и то, что моя любовь к ней способна одолеть зверя, живущего внутри меня. Но даже при этом я все равно не контролировал себя. Бывали дни, когда у меня случались полные провалы в памяти.

— Что изменилось? — спросила Ханна.

Финн крепче обхватил руками мою талию.

— Дальше все немного расплывчато, но вот что я знаю. Когда архангел благословляет кого-то, этот человек изменяется, получая способности, которые дают ему преимущество в жизни. Когда архангела касается Пылающий Меч, а затем он благословляет кого-то, этот человек становится могущественным, как Габриэлла. А когда тебя благословляют умирающие архангелы — это уже совсем иной уровень Благословения.

Мои брови сошлись на переносице.

— О чем ты?

— Я помню, как Ариэль, Рагуэль и Михаил напали на меня, когда я вышел из леса. Помню, как пытался сдержать зверя внутри себя. Один из них налетел на меня с неба, а потом они продолжили наносить удары. Зверь пришел в ярость и ответил. Думаю, я использовал против них Пылающий Меч. Это единственное объяснение тому, почему я очнулся здесь, ощущая себя другим человеком.

Я повернулась к нему у него на коленях.

— Они пожертвовали собой, чтобы ты жил?

Он кивнул.

Я быстро рассказала всем о своей встрече с архангелами и о том, что они колебались, стоит ли снова помогать человечеству.

— Мир только что потерял еще троих Защитников, — сказал Трев.

Реми сердито посмотрела на него.

— Да, зато мы вернули Финна. И, судя по тому, что я только что увидела, он стоит трех архангелов. К тому же Ариэль, Рагуэль и Михаил на самом деле не умерли. Скорее, они вышли на пенсию и теперь отдыхают в Бока-Ратоне вместе с остальными своими братьями и сестрами.

— С их стороны это все равно была жертва, — сказал Трев. — Жертва, на которую, по их мнению, стоило пойти ради Финна, но не ради Луны.

— Архангелы сказали мне, что без помощи Финна мир погибнет. Смерть Луны оставила после себя множество вопросов, и я обещаю, что мы докопаемся до истины в каждом из них.

Я снова посмотрела на Финна.

— Значит, теперь ты чувствуешь себя лучше?

Он кивнул.

— Я лучше контролирую зверя.

Трев открыто посмотрел на него с неприязнью, и, учитывая все обстоятельства, мне показалось, что для этого требовалась немалая смелость.

— То есть ты хочешь сказать, что нам больше не нужно бояться за свои жизни только потому, что Габриэлла считает нормальным принять тебя обратно?

Губа Ханны презрительно изогнулась.

— Может, тебе стоит держать свои идиотские мнения при себе, если ты так переживаешь из-за зверя Финна.

Реми хлопнула ее по ладони.

— Добро пожаловать в команду Финна.

Лицо Трева стало ярко-красным. Я поняла, что он вот-вот сорвется, поэтому быстро сказала:

— Мы все через многое прошли. Эта маленькая группа пережила свою долю предательств, ранений и разбитых сердец. Может быть, нам всем стоит простить друг друга и двигаться дальше.

— Ты уверен, что действительно контролируешь зверя? — спросил Эзра. — Что бы там ни думали остальные, я не хочу подвергать кого-то еще опасности только потому, что ты не владеешь собой.

— Она не сидела бы у меня на коленях, если бы именно я не