В этой жизни я смелая! - Снеталия Морозова

шелестом дорогих тканей. Дамы беседовали, кружась в роскоши: алый шёлк, изумрудный бархат, парча, расшитая жемчугом, – они сияли, как драгоценные камни, соперничая друг с другом в яркости и броскости. Их наряды кричали о титулах, волосы переливались целыми водопадами бриллиантов, а декольте соперничали с декольте в открытом споре за внимание королевского двора.

Мы вошли внутрь, и весь шум стал для меня глубиной. Если во всё это погружаться, голова заболит точно, у меня так точно. По периметру стояли столы с закусками и напитками. У столов толпились группы мужчин, выпивая, поглядывая по сторонам, и женщин – пробуя королевские кулинарные изыски и тоже крутя головами по сторонам и шушукаясь.

Генри взял Софи за руку и повел в детскую комнату, он будет с ней. Там дети с нянями, гувернантками играли, ужинали. Король требовал, чтобы его подданые приходили с детьми, он в тайне уже давно мечтал почувствовать преемника и уйти на покой, спокойно уехать в глушь, читать книги и рыбачить.

Мы стояли не в центре, в отличие от большинства дам и мужчин, что звенели украшениями, стреляя глазами по сторонам.

Я чувствовала взгляды, ярко ощущая своё присутствие. К нам подошел Арчи с мужчиной, они, склонив головы, поздоровались.

Мы с Бернаром отзеркалили приветствие синхронно.

- Вы скромно стоите поодаль, спрятавшись у колонны, и от этого ваш образ, Нади, становится толькоострее.

- Арчи, - прошептал Бернар, стиснув зубы.

- Надия, меня зовут Вериамир, приятно познакомиться.

- Здравствуйте, взаимно.

Бернар видел всё, понимая, что это же видят присутствующие на приёме: синий шелк платья Нади впитывал в себя жар свечей, и делал его прохладным, он отталкивал золото и серебро других дам, создавая вокруг его жены словно зону чистоты. Он смотрел на свою юную графиню, отмечая, что её кожа на фоне этой глубокой синевы казалась фарфоровой, почти светящейся изнутри – словно лунный свет, пробивающийся сквозь воду в глубоком омуте. А её глаза, такого же оттенка, что и платье, но с примесью нежно-голубого, смотрели на происходящее с мягкой, чуть печальной улыбкой, как будто она видела не бал, а самую суть человеческих душ. Надия была спокойна и уверенна. И очень красива, даже не так, графу виделась жена – прекрасной феей, богиней.

Там, где другие дамы напоминали графу фейерверк, жена его была созвездием: её красота не атаковала, а окутывала. Она не требовала признания, но в каждой линии её тела – в изгибе шеи, в плавном движении руки, поправляющей локон, в том, как ткань платья собиралась в складки у её бёдер при каждом шаге – читалась такая нежность и доверие к собственному телу, что даже самые заядлые сплетницы замолкали, глядя на неё.

Бернар нежно и крепко накрыл своей ладонью руку Нади, она тут же накрыла его руку, нежно похлопав пальчиками, опустив потом руку вдоль туловища. Этот жест заметили все.

Объявили выход короля.

Я увидела уставшего полного пожилого мужчину, добродушного на вид, лет шестидесяти. Он не спеша, но уверенно и статно, шел к своему трону, окинул по привычке зал, кивнул всем и никому конкретно, сел и начал вещать приветственную, наверно, уже сказанную стони раз, речь. Он торжественно, как подобает монарху, говорил громко, уверенно, размеренно.

Произнося речь, он уже внимательнее осматривал присутствующих: сейчас от представит чету Говарди, пройдет в детский зал, магия погуляет среди юных магов, и он через час уйдет в свои покои – об этом мечтал король. Эти необходимые детские приёмы и его утомляли, но когда-то ему было видение, что именно на балу среди приглашенных его магия откликнется на дитя – будущего короля Дамагии. Дети, как правило, находились около часа, потом их отвозили по домам.

Король, который видел сотни блистательных красавиц, вдруг замолчал на полуслове. Его взгляд на мгновение потерял свою государственную тяжесть и стал человеческим, тёплым. Потому что броскость проходит, яркость утомляет, а чувственность, скрытая в глубине, в самой цветовой гамме необычного платья, отдающаяся лёгкой дрожью ресниц и музыкой молчания, – она проникла в душу монарха без стука, как северное сияние, которое не кричит о своей красоте, но заставляет сердце замирать.

Доминик увидел теплые глаза и легкую улыбку графини Говарди. Магия его запела внутри. Король улыбнулся.

Все присутствующие до одного повернули головы в нашу сторону, Бернар сжал крепче мою ладонь, напрягаясь всем телом.

Король слушал магию свою, понимая, что графиня Говарди, конечно, не королева. Она глубже. Она душа этого бала. И король – сильный маг магических земель сразу же понял, о чем ему сказала его сила, его мощная магия.

Он снова внимательно посмотрел на графиню. В этом синем платье, словно сшитом из тишины и ветра, молодая женщина говорила, что истинная красота – это не громкость, а глубина; что быть нежной – не значит быть слабой; а чувственность – это не вызов, это дар, который можно принять, только если умеешь слышать шёпот.

- Уважаемые маги и прекрасные магессы, прошу разделить радость семьи графа Говарди, наш уважаемый главный королевский судья заключил союз с магессой Надией, сестрой покойной жены графа. Процветания вашему союзу!

Бернар вздохнул. Присутствующие захлопали в ладоши.

- Объявляю первый танец, - торжественно произнёс король.

Бернар повел меня в центр зала, и тут подбежал к нам посыльный с просьбой срочно подойти к королю.

Графу это не понравилось, я чувствовала по его телу – он нехотя кивнул мальцу, и очень степенно мы направились к трону.

- Бернар, Надия, мне захотелось лично вас поздравить.

- Спасибо, Ваше Величество! – я улыбнулась монарху.

Мне было жаль этого владыку, по отёчности и покраснениям на коже лица, я предположила, что он страдает высоким артериальным давлением.

- Бернар, разреши станцевать с твоей женой?

Граф выпрямил и без того безупречно ровную спину, король танцевал лишь со своей супругой, а это было очень-очень давно.

Я почувствовала недовольство мужа.

- Ваше Величество, с удовольствием с вами потанцую, но первый танец – с мужем.

Доминик засмеялся.

- Иди, дитя, танцуй.

Мы вышли в центр, пары уже нас ждали.

Бернар обнял меня за талию, наклонился к лицу, крепко взял мою ладонь в свою и медленно повел под мелодичную мелодию. Танец, похожий на вальс, мне давался легко в руках моего любимого мужа.

Я решила сегодня признаться Бернару в чувствах. Мы медленно двигались, я чувствовала горячую крепкую ладонь на спине, чувствовала его захват – он словно говорил всем телом, что я его, и мне это так нравилось. Мы смотрели