В этой жизни я смелая! - Снеталия Морозова

провела между бровей, погладила брови, нос, губы, потом нагнулась, поцеловала в губы сама…Мы ласкались, обнимались, целовались, разговаривали всю ночь, лишь под утро, смачно зевая, я в прямом смысле отрубилась.

32.

В один из дождливых дней мы наконец-то побывали с Софи в лавке, где накупили полные корзины вкусно пахнущих кремов, бальзамов, эликсиров для ванных процедур. Я была поражена, считая Дамагию по развитию Средним веком в сравнении с технологиями Земли, а оказалось, всё на так просто, как видится на первый взгляд. В лавке для женщин было такое многообразие средств для красоты, что земным бьюти-производителям можно было бы поучиться. Крема для удаления волос, крема для роста волос, крема для осветления кожи и волос, удаления шрамов, мелких изъянов, не говоря уже об увлажнении кожи, блеска волос и так далее.

Софи с радостью, как и я, пробовала крема, намазывая на запястье, тыльную сторону ладони. Духи мы просто нюхали, смеялись. За нами стоял Генри и тоже улыбался, Бернар с серьезным выражением лица (как подобает главному судьи Дамагии), оплачивал. Продавщицы сначала боязно, приглядываясь и суетясь предлагали нам товар, а потом видя моё настроение, расслабились.

- О, а это увлажняющий, да?

- Да, графиня.

- А на ушко можно?

Продавщица робко нагнулась ко мне, поглядывая на судью.

- Милая, мне бы крем, который удаляет волоски, - шепнула я.

Она заулыбалась, уже игриво косясь на графа.

Бернар свел брови, я рассмеялась.

- Мы с Генри вас на улице подождем, Нади, бери все, что надо.

- Хорошо, милый!

Мужчины ушли.

- Наконец-то дошло, - сказала я шёпотом.

Продавщица хихикнула в кулачок и уже решительнее стала мне впаривать и втюхивать все нужное и не очень.

Фильтруя товар, все же казна у моего мужа не резиновая, взяла необходимое.

Позвала супруга. Он оплатил. Приятно все же так ходить по магазинам.

- Бернар, а лавка мадам Люсии далеко?

Генри стал кашлять от резкого неожиданного вдоха, вытаращил глаза сначала на меня, потом перевел взгляд на графа, постучал себя кулаком по груди, выравнивая дыхание.

- Зачем, Нади? – настороженно спросил Бернар.

- Решила обчистить кошелек мужа и прикупить чего-нибудь весёленького, - я подняла удивленные брови на глупый вопрос, на мой взгляд.

- Мы съездим с тобой вдвоем, - тихо сказал муж.

- Хорошо, - я игриво улыбнулась.

В следующей лавке Бернар нам с Софи купил красивые кашемировые накидки с меховой опушкой, по паре демисезонных сапожек. Мы пообедали в ресторане. Я не удивлялась, как с почтением и уважением относились горожане к мужу, но, чтобы Генри знало так много магов, меня поразило. Уже в карете я обратилась к дворецкому:

- Генри, вы местная знаменитость! Вас знают все.

- Так и есть! Генри раньше был командиром элитного отряда боевиков королевской армии, - как ни в чем не бывало сказал Бернар.

Я выпучила глаза, уставившись на тихого дворецкого.

Вот не зря про омут и чертей сложена народная мудрость…нда.

Бернар за ужином мне, Софи и Фреду выдал кристаллы связи. У Фреда он был, но юноша его не носил, а в этот раз согласился надеть.

Мой кристалл был в виде кулона на тоненькой цепочке, у Фреда – в браслете, у Софи – в брошке – цветочке.

- Надо лишь взять в ладонь, представить адресата и сказать необходимое послание. Нади, тебе достаточно подумать.

- Спасибо! Удивительно! Земные технологии отдыхают, то есть отстают, по сравнению с вашей магией.

- Уже с твоей, любимая.

Фред и Генри замерли на последнем слове, которое впервые услышали из уст графа.

Я уложила Софи, пошла в нашу спальню.

Бернара не было в комнате, я знала, он работал в кабинете, и я с удовольствием направилась в ванную – опробовать новые крема.

Сделав густую пену, улеглась в широкую глубокую ванну, удалив до этого светлые тонкие волоски на голенях и лобке, в неге мурлыкала незамысловатую мелодию, закрыв глаза.

Почувствовав захват за щиколотку, крикнула от неожиданности.

- Зачем тебе к мадам Люсии, жена моя?

Бернар в расстегнутой рубахе и в трусах хватал меня за ноги под водой. Я стала брыкаться, плеская водой, скидывая его руки, заигрывая с мужем.

Пена летала по воздуху, оседая на голову и лицо мага, рубаха его намокла, красиво подчеркивая мощную грудь, я падала под воду, хватаясь за бортики ванной, смеясь от души.

- Говори, Нади, что ты хочешь у Люсии?

Я лягнула сильнее, чувствуя, что меня бесит, когда он называет женские имена, вот бесит прям.

- Нади, что ты представляешь в лавке у Люсии?

Он схватил ногу, поставил мою ступню себе на грудь, удерживая крепко, я по шее была в воде.

Я чуть приподнялась на локтях, сдувая пену с лица, из воды показались соски, Бернар выдохнул шумно, разглядывая мою молодую девичью грудь.

Я второй ногой пнула по воде, брызгая ему в лицо, отвлекая от тела.

- Ну, всё, допрыгалась!

Бернар отпустил мою ногу. Я тут же подобрала её, скрестив руки на груди, села, надув губы, а он полез ко мне в воду.

- Люсия, Люсия…- я передразнивала его.

Он, смеясь, схватил меня, притянул к себе, я отпихивалась, мы начали бороться. Он развел мои ноги, обвил ими себя за талию, прижался ко мне, шумно выдохнув, закрывая глаза. Вода выплеснулась на пол.

Я не сдавалась, дрыгаясь в разные стороны, пыталась вырваться.

- Ты ревнуешь меня к Люсии? - он давился от смеха.

- Хорошо. - Я закатила глаза, чуть запрокинула голову и с придыханием и стоном начала повторять: Артур! Артур! Артур! Да! Да!

Муж вжал меня в себя с рыком.

- Кто такой Артур?

Я закатилась от смеха.

- Нади, кто такой Артур?

Бернар был серьезен, я слышала его сердце, чувствуя жар его тела, дыхание его обдавало шею, эрекция упиралась в мою промежность.

- Ты ревнуешь меня к Артуру? – захлопала часто ресницами, надувая губки.

- Ах ты, маленькая шалунья!

Бернар укусил меня на сосок губами. Это было так неожиданно и остро, что я непроизвольно подалась вперед.

- Обними крепко, - выдохнул хрипло.

Я руками и ногами обвила его, вжимаясь, потерлась сосками, он простонал, я почувствовала под руками, как коже его покрылась крупными частыми мурашками.

- С ума сводишь…маленькая шалунья

Бернар обхватил меня руками за талию, стал жадно сминать моё тело, ягодицы, спину, плечи, я запрокинула голову, подставляя шею, он тут же широким мазком