Перерожденные - Дана Данберг

А вот с братом предстоит разобраться. Надо только подумать, как именно. Я ведь помнила схему одного интересного артефакта с фоновым ментальным воздействием… Проблема в том, что я не уверена, что смогу его обсчитать с учетом моего дара, а на чистую силу и вовсе в таком кропотливом деле нельзя рассчитывать. Впрочем, хлорокинез давал мне другие возможности. Но это тоже надо хорошо обмозговать.

Честно говоря, я надеялась, что со временем все устаканится, брат возьмется за голову или хотя бы минимально прислушается к моим словам, понаблюдает. Но со временем ситуация лишь усугубилась, потому что когда Леон поправился, он будто с цепи сорвался, возомнил себя главой семьи.

Что особенно смешно, учитывая то, что я все тянула на себе. Понятно, что за огородом теперь полностью ухаживал братец, птицы и скотины у нас больше не было, так что это была зона его ответственности. Огород и лавка с травами, которую наполняла я. Хотя, честно говоря, я не видела ни одной причины, почему брат, в целом, знающий травы, по крайней мере, как они выглядят, не может сходить недалеко в лес. Понятно, что далеко ему тяжело пока, но поблизости что-то собрать он может.

Я же выкладывалась на общественных полях, даже нашим огородом практически не занималась — не было сил. Иначе нам всем реально грозил бы голод. Новый голова, точнее, хозяин мясной лавки, ввел нормирование продуктов, причем сам он и его семья жрали от пуза и ни в чем себе не отказывали.

Не то чтобы я за всеобщее равенство — это утопия, но мне кажется, что вести себя подобным образом, когда ты отвечаешь за людей, а они все равно голодают — это просто неприлично. Если не сказать больше.

— Смотри, что я принес, — Леон опять был у Диего, хотя теперь их семья переехала в магистрат и жила там.

Брат сгрузил на стол два перемотанных веревкой окорока.

— Откуда такое богатство? — нахмурилась я.

— От Диего, конечно. Его семья поделилась, чтобы мы не голодали.

— О как! Прям вот под доброте душевной поделилась?

Я заметила, как у брата заюлил взгляд, и мне это отчетливо не понравилось.

— Говори!

— Рина, давай ты тон сменишь, я все же старший брат и…

— И это не дает тебе права принимать необдуманные решения, касающиеся нас обоих. Так на что ты обменял эти окорока?

— На договор, но это на будущее.

— Что за договор? Не мнись, Леон, будь мужиком! — надавила я, когда поняла, что он отчетливо не хочет говорить. Я бы сама посмеялась над этими словами. Ну какой он мужик в свои четырнадцать? Но что-то вот мне было совсем не смешно, более того, меня уже всерьез начали одолевать нехорошие подозрения.

— Брачный договор, что ты выйдешь замуж за Диего, — отвел взгляд тот, но потом приободрился: — Я твой старший брат, я глава семьи, и мне решать…

Договорить он не успел. Подвластные мне корни выросли прямо из пола, благо, я уже давно после нападения кое-что в доме переделала, сделала так, что этот дом теперь ловушка для любого, кто против меня что-то замышляет. Побеги схватили брата за шкирку и вздернули вверх под потолок.

— Значит, глава семьи? Значит, решаешь? — прошипела я.

Было бы это даже забавно, смотреть на такого всего из себя грозного подростка, сейчас растерянно болтающего ногами под потолком. Но мне опять же не хотелось смеяться, когда я представила реакцию Сережи.

Нет, я не собиралась выходить замуж за кого бы то ни было еще. Честно говоря, я же не наивная девочка, поэтому вполне себе представляла, что меня захотят сосватать, когда мне исполнится лет четырнадцать-пятнадцать. Тут, в этом мире, этот возраст подходил для сватовства, но браки раньше шестнадцати не заключали. Точнее, заключали, если пузо лезло на нос, как говорится, но только по этой причине. И не в храме. С шестнадцати можно было жениться в нем и даже иногда получить благословение у богини или бога. Но все же большинство людей ждали официального совершеннолетия, я вот помолвки заключали лет в шестнадцать-семнадцать.

Я же не могла этого допустить, потому что где-то там уже был мой муж. Еще неизвестно, как отреагируют боги, если я выйду за кого-то другого. Но был деликатный момент: я не была уверена, что Сережа меня найдет даже до моего восемнадцатилетия.

Если в той, первой жизни, между нами была небольшая разница в возрасте, то во второй мы родились в один день, как и в этой, если вспомнить храмовые документы, в которых в этот же день родился мальчик, семья которого потом переехала. Так что ему сейчас столько же, сколько и мне, то есть двенадцать, а в этом возрасте он вряд ли пойдет меня искать. Надеюсь на это, а еще на то, что он не станет делать глупостей.

— Так хотели родители! — пискнул откуда-то из под потолка Леон.

Это было правдой, мать и отец не то чтобы сговорились уже с мясником, тем более что было и правда рано, но заочно, посмеиваясь, называли нас женихом и невестой. Особенно это было забавно, потому что мы терпеть друг друга не могли, что почему-то считалось сигналом того, что мы наоборот друг другу нравимся. Не знаю, насчет Диего, но с моей стороны это точно не так.

О чем я и сказала родителям. А еще посоветовала им не спешить и приглядеться к этой семейке. И в отличие от Леона, взрослые всерьез задумались. Знали, что я слова на ветер не бросаю. Может, они и не видели в них ничего подозрительного, до нападения там и не было каких-то ярких симптомов их неблагонадежности, но тот же отец прекрасно понимал, что я неугодного жениха могу и извести.

— Родителей нет, а ты еще не дорос мою судьбу решать, — отрезала я. — С кем ты договаривался? С Диего или его отцом?

— С женихами и невестами о таких вещах не говорят.

— О, как мы заговорили, — я встряхнула братца для острастки. — Смотри, как бы я тебя самого замуж не выдала.

— Женила?

— Да нет, на жениха ты пока не тянешь, — покачала головой я. — Так что найду тебе какую-нибудь невесту постарше, да поумнее, и выдам тебя за нее, если будешь выпендриваться.

Я опустила брата на пол, а сама подхватила окорока и пошла к двери.