Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская - Адель Хайд

«И чем она ей не угодила,» — подумала я, и вдруг сообразила, что это не графиня «не угодила», а я.

Следом пришла мысль: значит, это всё-таки Феличе меня пригласила и ей зачем-то было нужно, чтобы я оказалась не просто на спиритическом сеансе, а за столом.

А вот император, сидевший рядом со своей фавориткой, был бледно-серого цвета, но в его фигуре можно было разглядеть серебряные всполохи, которые прятались, когда чёрная фигура Феличе наклонялась к императору.

Калиостро был… невидимкой. В теневом спектре я его не видела вообще, видела только человеческую фигуру, но, как только переключалась на теневой спектр, то он исчезал, как будто бы внутри он был пуст.

Вдруг прозвучало:

— Дух не может прийти. Назовите другого.

И снова побежал помощник Проводника к Воронцовой.

И снова дух отказался приходить. И Воронцовой отказали.

И когда Проводник произнёс:

— Сеанс окончен.

Графиня Воронцова не выдержала, вскочила и крикнула:

— Вызовите его! Вызовите! Пусть он расскажет!

И в этот момент произошло сразу несколько событий.

Вскочила Феличе, и лицо у неё стало нечеловеческим, отобразились провалы глаз, проявилась хищная улыбка. Она вскинула руку вверх и сказала:

— Духи требуют жертву.

После чего рука её стала двигаться по кругу вдоль сидевших вокруг стола людей, остановившись словно стрелка часов, чётко указывая на графиню Воронцову.

— Взять её. — Губы Феличе не шевелились, но я чётко услышала, а потом и увидела.

Я увидела, как от неё метнулись тени в сторону графини.

Всё произошло очень быстро, тени ударились в графиню, маска соскочила с её лица, и она изогнулась в немом крике, лицо её исказилось болью, и она стала похожа на те статуи, которые стояли у входа.

Я продолжала смотреть на Феличе, и увидела, что, как только маска с графини упала, лицо Феличе стало удивлённым. Глаза заметались, словно она кого-то искала. Потом она вдохнула и тени, оторвавшись от несчастной Воронцовой, потянулись к ней.

Но она не остановилась, она начала очень глубоко дышать, и, на теневом уровне было видно, как с каждым её вдохом к ней стягивались тени, а люди, находящиеся в зале, начали бледнеть.

И вдруг она меня увидела. Я физически ощутила это и, отведя взгляд от теней, столкнулась с ней глазами.

Это была древняя, и невероятно сильная сущность. И в этот момент я поняла, что либо сейчас, либо никогда. Бывают такие моменты в жизни. Когда ты точно знаешь, что вот он настал тот самый момент и именно сейчас надо делать этот шаг.

Иконка у меня на груди стала горячей, такой горячей, что даже кожа запульсировала под ней, словно отсчитывая какие-то неведомые мне секунды.

И время замедлилось. Мне казалось, что я нахожусь в каком-то вязком киселе, но при этом я самая быстрая среди всех.

Я налила воду из графина в стакан, и быстро, на всякий случай три раза прошептала наговор, и повернулась, чтобы пройти к императору, который тоже застыл, словно муха в янтаре в этом остановившемся мгновении.

Я шла, держа стакан с водой, как, наверное, рыцари, держали меч перед последним боем. И воздух вокруг становился всё плотнее, всё гуще, и вот я уже с трудом различала Александра, и каждый мой шаг, это преодоление, это боль, я словно шла босыми ногами по битому стеклу.

И когда мне осталась всего половина шага, я поняла, что дальше мне не пройти, и я выбросила руку вперёд и выплеснула воду в лицо императора.

Глава 31

Я увидела это за долю секунды до того, как всё случилось.

Человек в маске ворона стоял чуть в стороне от толпы, и в опущенной руке у него что-то тускло блеснуло. Краем глаза я увидела, что это был пистоль и направлен он был прямо в грудь императору.

Размышлять было некогда. Я сделала ещё шаг вперёд, и этот шаг дался мне несоизмеримо легче, чем все остальные, и закинула руки на плечи императора, разворачиваясь спиной к убийце и закрывая Александра собой.

Почувствовала, как сильные руки легли мне на спину. И когда я подняла глаза, я увидела, что Александр смотрит прямо на меня.

— Даша? — тихо спросил он.

Я стащила маску с лица, и он сделал то же самое. И в глазах его я увидела того самого Александра, вместе с которым мы когда-то спорили о судьбе рода Пожарских. Того Александра, кто взвалил на свои плечи всю тяжесть империи в тот день, когда его отец лишился магии. Того, кто, чтобы уберечь, отослал меня учиться на остров, где-то глубоко внутри понимая, что главе рода не выжить, пока она не станет совершеннолетней, а у него не будет времени приглядывать за мной.

Он ведь не знал, что моё совершеннолетие давно наступило. Правда, в другом мире.

И я не знаю, что на меня нашло. Может, всё дело было в этом мгновении — когда его лицо оказалось так близко, а такие знакомые глаза смотрели прямо в мои. Я потянулась к нему.

И, нет. Я не поцеловала его. Я просто коснулась губами его губ.

Невероятно долгую секунду ничего не происходило. А потом я не услышала, я почувствовала, как он выдохнул:

— Даша…

И икона, оказавшаяся в этот миг между нами у самого сердца, вдруг снова нагрелась, став тёплой. Не обжигающе горячей, какой была ещё недавно, а приятно тёплой.

Что творилось вокруг, я даже не видела.

А потом раздался крик. Вскрикнула женщина

Я вздрогнула и обернулась. У стола, схватившись за грудь, оседала на пол Феличе Бальзамо. Её лицо, которое весь вечер меняло обличья, снова стало статичным. Да и вокруг всё снова нормализовалось, теневой мир, издевавшийся над моим зрением с самого начала вечера, исчез.

Феличе оседала, кто-то подхватил её, но смотрела она на императора, и даже протянула руку в его сторону.

— Помогите же ей кто-нибудь, — произнёс Александр.

Голос его был ровным, словно ему не было никакого дела до женщины, которой стало дурно. Так и должен был отреагировать император на ту, кто случайным образом попала в высокое общество, не имея ни титула, ни манер.

Кто-то из дам поспешил, на ходу доставая из маленькой сумочки нюхательную соль. Феличе застонала, и вдруг перестала падать, как будто бы её дурнота странным образом отступила.

— Александр, — пропела она тем мягким, певучим голосом, от которого ещё в прошлый