Развод: ты назвал меня базарной бабой?! - Ева Рейн

Во вторник Галина объявила, что в среду после закрытия действующего прохода Людмила готова показать собранные сведения тем, кто хочет разобраться с февральскими оплатами. Небольшую встречу согласовали ещё до приезда покупателя; теперь люди спрашивали о ней охотнее. Зоя услышала время от Тамары, но отвечать ничего не стала. Дождалась, пока у администратора закончится разговор по телефону, и подошла сама. Галина подняла глаза, готовясь записать обычную просьбу по работе.

— Я тоже приду, — сказала Зоя. Она держала сумку обеими руками, не зная, куда деть её, если останется стоять. — Мне надо сказать про ту встречу, когда Геннадий был. Пусть Людмила знает заранее, чтобы не думала, что я опять пришла спорить.

Галина спросила, о чём именно она собирается говорить. Зоя почувствовала желание рассердиться на недоверие, но вспомнила, что сама дала ему основание. Ответила, что скажет людям: подруга не признавалась ей в получении денег, разговор был выдуман. Администратор не улыбнулась и не поблагодарила. Только уточнила, точно ли она готова это произнести перед теми, кто слышал прежнее утверждение, и, получив ответ, записала её имя рядом с остальными.

В среду Зоя несколько раз порывалась подойти к Людмиле до встречи. Хотелось заранее сказать, что всё поняла, спросить, не станет ли хуже, если объяснить обстоятельства чуть мягче, узнать, можно ли обойтись без упоминания займа. Подруга прошла мимо её места, поздоровалась и задержалась у соседнего прилавка по рабочему вопросу. Зоя не окликнула. Она уже пробовала сделать признание безопасным для себя, оставив Людмилу разбираться с последствиями; ещё один такой разговор только повторил бы ночной визит.

К вечеру Людмила освободила стол в кабинете и принесла из соседнего помещения ещё два стула. Пришли Тамара, Лида, женщина с постельным бельём и мужчина, который показывал переписку с Геннадием. У двери остановился Павел Ильич, сказав, что послушает немного, пока ждёт машину. Галина разложила копии, отделив те страницы, которые относились к конкретным людям, чтобы не показывать всем чужие личные сведения. Зоя вошла, когда остальные уже устроились, и Людмила почувствовала, как напряглись плечи.

Она знала от Галины, зачем подруга собирается прийти, но довериться этому обещанию не смогла. В памяти слишком ясно стояла другая встреча, Зоина застёгнутая куртка, её взгляд в сторону и выдуманная подробность про чай. Сегодня подруга сняла пальто и повесила его у двери. Сумку положила на свободный стул, потом снова взяла, не решаясь занять место. Людмила собиралась предложить ей сесть, но Зоя сама попросила сначала дать ей сказать.

— Я на прошлой встрече соврала, — произнесла она. Слова прозвучали сухо, словно ей не хватило воздуха, и Зоя сглотнула, прежде чем продолжить. — Людмила не говорила мне, что получила от Геннадия деньги на содержание рынка. Ни в тот вечер, когда мы разбирали шкаф, ни в другой. Я придумала, будто она призналась мне наедине.

Тамара резко повернулась к ней, задев локтем соседний стул. Женщина с постельным бельём сказала, что не понимает, как можно придумать такое случайно, и Зоя ответила, что случайности не было. Геннадий попросил поддержать его слова, объяснив, что близкой подруге поверят охотнее. Она знала, что разговора не было, и всё равно назвала настоящий вечер в кабинете, чтобы её утверждение выглядело убедительнее. Людмила слушала, прижав ладони к коленям, и не смотрела на остальных.

— Ты мне после ещё сказала, что Люда всё отрицает со злости, — напомнила Тамара. Она уже не пыталась говорить негромко, но Зоя не отступила к двери. — Я ведь к ней на следующий день подходила, требовала объяснений. Ты стояла рядом и молчала. Зачем тебе это было?

Зоя рассказала о семидесяти тысячах на закупку. Сначала Геннадий выдал заём без условия выступать за него, а когда товар уже был заказан и получен, попросил подтвердить выдуманный разговор. Она согласилась, потому что боялась лишиться дальнейшей помощи и надеялась, что он даст больше времени на возврат. Слова давались трудно, хотелось добавить про сестру, про возраст, про пустые полки. Зоя начала было объяснять, что с деньгами было тяжело, но увидела Тамарино лицо и остановилась.

— У меня тоже не лишние были, — сказала Тамара. Она сдвинула к краю стола свою папку, будто теперь та мешала сидеть. — Я не просто так за год заплатила, я себе потом во всём отказала. А ты решила, что нам можно ещё и это рассказать, лишь бы тебе с закупкой помогли. Мы же тебя знали, Зоя.

Женщина рядом с ней спросила, почему теперь нужно верить новому рассказу. Может быть, Людмила обещала больше или пригрозила забрать место. Зоя ответила, что подруга ничего ей не обещала и личной помощи больше не оказывает. Оплаченное место сохранила ещё до того, как Зоя решила исправить ложь. Лида коротко подтвердила, что сама предлагала убрать её с рынка и получила отказ. Людмила подняла голову на эти слова, но не вмешалась.

— Геннадий позавчера снова предлагал деньги, — продолжила Зоя. Она наконец положила сумку на пол, потому что пальцы устали держать ручки. — И срок по старому займу готов был перенести, если понадобится. Я могла согласиться, он от меня не отказывался. Но тогда пришлось бы дальше молчать про то, что я выдумала.

Павел Ильич заметил, что они сначала ссорятся, потом мирятся, а остальным предлагают каждый раз менять мнение. Зоя сказала, что с Людмилой не помирилась. Она не знает, простит ли её подруга, и не пришла требовать этого при людях. Пришла исправить то, что сама сказала здесь в конце марта. После этих слов она повернулась к Людмиле, но та не улыбнулась и не подала знака, что всё закончилось.

Людмила чувствовала, как по телу проходит дрожь, которой не было во время визита покупателя. Там она могла остановить разговор, повторить отказ, уйти к делам. Сейчас оставалось слушать человека, который публично возвращал ей право на собственные слова, и не торопиться благодарить за исправление причинённого вреда. Ей было жалко Зою, стоявшую перед знакомыми людьми с красным лицом, но жалость не стирала того дня, когда подруга видела её растерянность и всё равно продолжала. Людмила медленно разжала пальцы на коленях и спросила, готова ли Зоя повторить это Наталье.

— Готова, — ответила та. Она кивнула несколько раз, словно хотела убедиться, что её услышали. — И тем, кому я потом говорила про тебя, скажу сама. Новых денег у Геннадия брать не буду, старые стану возвращать