Развод: ты назвал меня базарной бабой?! - Ева Рейн

у ограды, чтобы не мешать прохожим. Кира молчала, давая ей договорить. — Но пока не могу обрадоваться ей самой. Смотрела сегодня и всё вспоминала, как она тогда стояла в кабинете. Наверное, мне понадобится время.

Кира ответила, что приедет в воскресенье, если мать свободна, и спросила, не хотят ли они вместе приготовить что-нибудь кроме запеканки и супа. Людмила засмеялась тихо, неожиданно для себя. Предложила запечь рыбу, потом вспомнила, что дочь любит другую, и они несколько минут обсуждали ужин. О Геннадии в этом разговоре больше не говорили. Когда подошёл автобус, Людмила попрощалась, убрала телефон и заняла место у окна, не открывая папку до самого дома.

Зоя тем временем сидела за кухонным столом перед телефоном. Сообщение Геннадию она написала ещё на рынке, но отправить смогла только сейчас. Указала без объяснений, что рассказала торговцам правду о выдуманном разговоре, от дальнейших займов отказывается, полученные семьдесят тысяч вернёт по расписке. Она несколько раз перечитала сообщение и убрала из конца фразу о том, что он сам её вынудил. Нажав отправку, она положила телефон экраном вниз и открыла тетрадь с продажами.

Ответ пришёл быстро. Геннадий написал, что после такого на его помощь рассчитывать не стоит, и напомнил о сроке. Зоя долго смотрела на сообщение, испытывая тот самый страх, из-за которого согласилась солгать: теперь придётся закупаться осторожнее, откладывать на возврат, отказывать себе в лишнем и не рассчитывать, что кто-нибудь добавит недостающее. Затем она выписала сумму долга отдельно от денег, которые ещё оставалось вернуть сестре. Долго считала, сколько сможет откладывать при нынешней торговле, зачеркнула слишком смелую цифру и поставила меньшую.

На следующий день у её места остановилась Тамара. Не заговорила о покрывалах и не сделала вид, что всё забыто: спросила, сказала ли Зоя правду женщине, с которой обсуждала Людмилу после той встречи. Зоя ответила, что ещё не успела, но позвонит сегодня, и при Тамаре достала записную книжку, чтобы не отложить снова. Соседка кивнула без улыбки и ушла. Было неприятно понимать, что теперь проверяют её собственные обещания, однако возмущаться Зоя не стала.

Людмила пришла в проход чуть позже вместе с Галиной. Они осмотрели место у стены, уточнили у торговцев, не появилась ли новая влага, и договорились пока не придвигать запас вплотную. Когда Зоя попросила открыть помещение с коробками, администратор передала ей ключ и напомнила вернуть до обеда. Всё произошло так же, как накануне, до признания. Людмила не обняла подругу, не предложила чай, но и не прошла мимо её просьбы, будто та теперь должна терпеть любые неудобства.

К полудню женщина с постельным бельём принесла обещанную бумагу. Людмила забрала её в кабинет, сделала копию и вернула оригинал, договорившись передать сведения Наталье. За окном Надя показывала заказчице готовую юбку, у ворот остановился мужчина, расспрашивавший о выходной торговле, а Галина звала хозяйку уточнить, какое место можно ему предложить. Людмила закрыла папку и вышла во двор. Ей всё ещё предстояло вернуть деньги и заслужить доверие людей, но сегодня они обращались к ней с вопросами о работе, и она могла отвечать за свои решения, не оглядываясь на Геннадия.

:. В тексте около 4600 слов; однофразных абзацев нет.

Глава 8. Ты можешь уехать

Людмила позвонила человеку, который должен был заменить сломанную ручку на боковой двери, в половине девятого утра. Он удивился, но ответил терпеливо: с Галиной уже договорились на завтра, ручку он купил, приедет до открытия. Людмила уточнила, точно ли подойдёт замок, попросила предупредить за полчаса и только после этого заметила администратора в дверях кабинета. Галина держала два бумажных стакана с кофе. Один поставила перед хозяйкой, второй оставила себе и спросила, почему та снова звонит мастеру, если вчера они всё обсудили.

— Я хотела убедиться, что он не забыл, — ответила Людмила. Она убрала телефон, подвинула стакан подальше от бумаг и сняла крышку, чтобы кофе быстрее остыл. — Ты же знаешь, как бывает. Сначала говорят, что приедут, потом весь день ждёшь, а у них другой заказ.

— Знаю, — согласилась Галина и села, не расстёгивая лёгкую куртку. На улице уже было тепло, но в кабинете по утрам ещё тянуло от окна. — Поэтому я вчера ему сама позвонила. А сейчас он не понимает, с кем договариваться и кого предупреждать. Меня он уже предупредил, я записала время. Что мне ему теперь говорить?

Людмила хотела ответить, что лишняя проверка никому не мешает, но вспомнила предыдущий вечер. Галина показывала запись в журнале, называла стоимость, просила не заставлять уборщицу мыть пол у бокового входа до окончания работы. Всё было сказано при ней, и она сама согласилась. Утром ей просто стало тревожно, что кто-нибудь что-нибудь забудет. Позвонить показалось легче, чем несколько минут потерпеть собственное беспокойство, а теперь администратор сидела напротив и ждала, чтобы хозяйка объяснила, зачем поручила ей дело, которое тут же взяла обратно.

— Говори, что работаешь с ним ты, — сказала Людмила после паузы. Она попробовала кофе, обожгла губу и поставила стакан. — Я больше не буду звонить. Если что-то изменится, скажешь мне.

Галина кивнула, но уходить не стала. Напомнила, что накануне Людмила сама пошла переставлять стол во дворе, хотя договорились сделать это вечером с работником, а позавчера передала Наде другое время для вывоза ненужных полок. Надя потом полчаса выясняла, ждать ли машину утром или после обеда. Людмила слышала в перечислении почти упрёк в бесполезности всего, что делала с марта, и от этого хотелось защищаться. Однако Галина говорила о трёх конкретных случаях и не пыталась спорить с её правом управлять рынком. Она просила не менять уже принятые обычные решения без необходимости.

К концу мая в действующем проходе стало заметно теснее. Рядом с Надиной мастерской заработало небольшое место ремонта обуви, ещё в одном помещении принимали заказы на шторы и подшивали тяжёлые портьеры, за которые Надя не бралась. Два прежде пустовавших прилавка заняли продавцы, готовые платить помесячно. Во дворе на выходных торговали уже не всегда одни и те же люди: кто-то возвращался, кто-то пропускал неделю, но свободное место теперь иногда спрашивали заранее. Закрытый ряд по-прежнему оставался закрытым, и Людмила старалась не смотреть туда всякий раз, когда проходила мимо.

Новые поступления вместе с оплатой двенадцати прежних помесячных мест начали покрывать обычные