Развод: ты назвал меня базарной бабой?! - Ева Рейн

— Я не хочу опять всё пропустить, как раньше, — призналась Людмила. Администратор закрыла журнал и ждала, не станет ли эта фраза началом отказа от только что принятого. — Тогда мне тоже говорили, что всё решено. Я верила, а люди оставались с теми же проблемами.

— Поэтому мы и записываем, что сделано и что не сделано, — ответила Галина. Она повернула журнал к хозяйке, но не стала показывать отдельные строки. — Вы можете вечером посмотреть. Только если я договорилась встретить машину в одиннадцать, не надо в десять звонить водителю и просить приехать раньше. Я здесь остаюсь и отвечаю за свою работу.

Людмила кивнула. Они выбрали воскресенье, в которое хозяйка совсем не приедет, и проверили, кто работает, какие доставки ожидаются и что может потребовать её звонка. Галина не согласилась сидеть дольше без необходимости; её часы уже были распределены, а закрытие обеспечивали обычным порядком. Людмила записала выходной и почувствовала неловкое волнение, будто пообещала нечто более трудное, чем ещё один рабочий день. До этого она уходила раньше, приезжала позже, но целого дня вне рынка себе не оставляла.

В тот же вечер они закончили расчёт за май. После оплаты людям и ближайших обязательных расходов оставалась возможность выдать Людмиле небольшую сумму за её собственную работу. Она заранее обсуждала это с Галиной, но, когда деньги действительно поступили, долго смотрела на уведомление. Это не был возврат вложенного после продажи машины: те деньги оставались в хозяйстве и учитывались отдельно. Сейчас она впервые за месяцы работы получила обычную оплату, которую могла потратить на себя, не решая, у кого отняла возможность получить своё.

Людмила хотела сразу оставить всю сумму нетронутой. Потом вспомнила, что несколько недель откладывает покупку лёгкой обуви и ходит в старых туфлях, натёрших пятку. В субботу после работы она зашла в магазин, долго выбирала между двумя парами и в конце концов купила ту, в которой было удобно стоять. Никто не ждал её у кассы, не говорил, что можно взять дороже или что эта модель слишком простая. Дома она поставила коробку в прихожей, переобулась и прошла по комнате, проверяя, не давит ли шов.

Кира предложила в воскресенье встретиться ближе к полудню. Сначала пообедать, потом пойти в керамическую студию, ссылку на которую присылала матери ещё в апреле. Тогда они собирались выбрать день, но Людмила каждый раз просила вернуться к этому позже. Теперь в расписании оставалось два места на занятие, и дочь спросила, бронировать ли. Людмила посмотрела на сообщение Галины о готовности к выходным, несколько секунд подержала телефон и ответила, что да. Уточнила стоимость и перевела свою часть, не предлагая дочери оплатить общий выходной.

В воскресенье она проснулась раньше будильника. Сначала не вспомнила, почему не нужно собираться, потом потянулась к телефону проверить, встретили ли продавцов. Сообщений не было. Людмила умылась, сварила кашу, села завтракать у открытого окна и услышала, как во дворе мальчик учится ездить на велосипеде, а женщина рядом просит не смотреть на переднее колесо. Обычно в это время она уже ехала к рынку. Теперь день казался непривычно длинным, и заполнить его работой можно было одним звонком.

Она всё-таки написала Галине, но не стала спрашивать о каждой мелочи. Сообщила, что будет доступна, если случится что-нибудь, требующее её решения. Администратор ответила, что всё идёт по расписанию. Людмила убрала телефон в сумку, оделась и вышла раньше, чтобы пройти до места встречи пешком часть пути. Новые туфли не натирали. На улице продавали первые летние ягоды, у кафе расставляли столы, и она поймала себя на том, что рассматривает чужие витрины без попытки немедленно придумать, как использовать увиденное на рынке.

За обедом Кира рассказывала о подготовке к стажировке. Соседка по будущему жилью оказалась примерно её возраста и предложила разделить некоторые покупки для комнаты. Людмила спросила, как её зовут, запомнила имя и не стала выяснять, надёжный ли это человек, по одному короткому описанию. Они выбрали суп и горячее, потом долго не могли решить, нужен ли десерт до занятия. Кира заметила новые туфли, похвалила цвет, и мать с неожиданным удовольствием рассказала, как примеряла их одна и не торопилась.

В студии пахло влажной глиной и чуть сырой деревянной мебелью. На полках стояли чашки, кривоватые миски, маленькие фигурки, возле некоторых лежали бумажки с именами. Людмила остановилась у одной полки, разглядывая широкую кружку с отпечатками листьев, пока преподавательница не позвала их к столу. Им выдали фартуки, показали, где вымыть руки, и предложили начать с простого предмета. Кира решила сделать небольшую миску, а Людмила выбрала чашку, хотя сразу предупредила, что никогда ничего подобного не лепила.

Сначала глина не слушалась. Людмила нажимала слишком сильно, край становился тонким, а дно оставалось тяжёлым. Она попыталась выровнять всё сразу и только перекосила заготовку. Преподавательница подошла, показала, как поддержать стенку изнутри, и предложила не торопиться. Людмила хотела пошутить, что привыкла делать руками только полезное, но посмотрела на внимательное лицо женщины и просто попросила показать ещё раз.

Кира сидела рядом, сдвинув брови, и выравнивала край своей миски. Между ними лежала влажная губка, которую обе по очереди теряли среди инструментов. Людмила несколько раз смеялась над тем, что её чашка получается шире, чем она рассчитывала, потом увлеклась ручкой и перестала следить за чужими изделиями. Нужно было сделать её достаточно удобной для пальцев и аккуратно прикрепить. В какой-то момент Кира спросила, не хочет ли мать добавить узор, и та удивилась, сколько времени уже прошло.

Телефон оставался в сумке под стулом. Один раз Людмила вспомнила о нём, когда преподавательница отошла к другой участнице, но пальцы были в глине, а ручку ещё нужно было поправить. Она решила сначала закончить. Потом занялась краем, убрала лишнее у основания и выбрала для будущего покрытия спокойный зелёный цвет. Ей объяснили, что вещь останется сохнуть и пройдёт обжиг, забрать её можно будет позже. Людмила написала имя на карточке и ещё раз повернула чашку, рассматривая неровность, которую уже не хотелось исправлять до полной гладкости.

После занятия Кира сфотографировала их рядом с работами. Мать сначала попросила снять фартук, потом передумала, потому что на рукаве всё равно осталось пятно. На снимке она получилась сосредоточенной и немного смешной,