Ожерелье из клыков - Mya Fox

— Ничего, — сказала ему Айлин. — Привыкнешь.

— Не хочу привыкать, — буркнул орк. — Еще раз — и я в лес уйду.

— Не уйдешь, — улыбнулась она. — Ты же теперь свой.

Кайрен поправлялся медленно.

Рана заживала тяжело, Элира меняла повязки два раза на день, поила его горькими отварами, ворчала, что «эти мужики только и умеют, что геройствовать, а ты лечи их потом». Но он не жаловался. Лежал, смотрел в потолок и ждал, когда Мирра придет.

Она приходила каждый вечер. Сидела рядом, держала его за руку, рассказывала о том, что случилось за день. Он слушал, сжимал ее пальцы, и в темно-карих глазах появлялся свет.

— Ты как? — спрашивала она.

— Живу, — отвечал он.

В первый раз, когда он смог подняться, она помогала ему дойти до крыльца. Он опирался на нее, тяжелый, неловкий, и она чувствовала, как бьется его сердце — рядом, близко, живое.

— Спасибо, — сказал он, когда они сели на лавку.

— За что?

— За то, что не бросила. За то, что пришла. За то, что... — он замолчал, глядя на закат.

— За то, что я есть? — улыбнулась она.

— За то, что ты есть, — ответил он.

Первая ночь случилась, когда рана затянулась настолько, что Элира разрешила ему переселиться в свой дом.

— Только без глупостей, — строго сказала она, глядя на обоих. — Сил пока нет.

— Бабушка! — Мирра покраснела.

— Что я такого сказала? — травница притворно удивилась. — Я про тяжести говорю. Не таскай ничего тяжелого, Кайрен.

Он кивнул, пряча улыбку.

Дом Элиры был маленьким, но уютным. Внутри пахло травами, теплым деревом и хлебом. На столе — самовар, на окнах — фиалки, на стенах — пучки сушеной мяты и зверобоя. Мирра постелила свежее белье, зажгла свечи, поставила у изголовья отвар на ночь.

— Ты не спишь, — сказала она, входя в комнату.

Кайрен сидел на кровати, прислонившись спиной к стене. Свечи освещали его лицо — шрам, темные глаза.

— Жду тебя, — ответил он.

Она села рядом. Сжала его руку, чувствуя, как бьется пульс.

— Ты не боишься? — спросила она тихо.

— Чего?

— Меня. Того, что я сделала.

Он повернулся к ней. Взял ее лицо в ладони.

— Я видел, как ты убила человека, — сказал он. — Я видел, как ты травила их, как бежала под дождем, как не побоялась пойти за мной. И знаешь, что я подумал?

— Что?

— Что ты — самая сильная женщина, которую я встречал. И самая... — он замолчал, подбирая слово.

— Самая что?

— Самая моя.

Мирра не выдержала. Она прижалась к нему, уткнулась лицом в плечо, и слезы, которые она сдерживала месяц, наконец полились.

— Я боялась, — шептала она. — Я так боялась, что ты умрешь. Что я не успею.