Откровения Ходячего Недоразумения - Ирина Чеботарь

Дорогой Семён Евгеньевич, вы учили меня обходиться без Филиппо и Агнесс. Вы — истинное светило психологии, сделали больше, чем считали возможным — я буду страдать без Филиппо и Агнесс, но придёт день, и смирение успокоит мою душу. Но есть кое-что, чего вы не учли, это ребёнок. В нём соединились Филиппо и Агнесс, в нём я нашла нечто, без чего…

Я стала замечать, что радуюсь отсутствию старших Андреасов, ведь за ними тащилась на берег и главная угроза — Саломея. Риккардо оставался на борту корабля со мной, в безопасности. И для него это был шанс — шанс выжить.

Правда, однажды безоблачное небо моего благополучия всё-таки затянула чёрная туча.

В тот день мы с Риккардо отдыхали в детском аквапарке. Мой подопечный успел поплескаться во всех бассейнах и джакузи, пообщаться с ровесниками и обрызгать двух мамаш, которые потом минут десять мне выговаривали, а когда обнаружили, что их упрёки вызывают у меня лишь улыбки, объединились в команду и отошли в сторонку, чтобы на пару перемывать мои кости, а заодно и косточки знаменитого Филиппо Андреаса, у которого даже прислуга в край зазвездилась.

Когда пришло время обеда, я позвала Риккардо. Одна из воспитательниц детского бассейна, которую Риккардо по обыкновению своему влюбил в себя, помогла мне хорошенько вытереть и одеть мальчика. Потом мы медленно шли по обширному коридору, являющему собой так же и картинную галерею.

Я услышала шум со стороны атриума. Нам бы идти дальше, а лучше бежать со всех ног. Но… женское любопытство, сами понимаете, стремление исключительно сильное и в той ситуации вполне безопасное, ведь я знала, что Саломея на берегу и чувствовала себя достаточно вольно.

Чуть свернув с намеченного пути, намереваясь узнать, в чём собственно дело, уже через миг я сильно пожалела о своём решении. Оказалось, что одной из причин нарастающего шума была Саломея Хартлисс.

Как я поняла, она так спешила куда-то, что со всего размаху столкнулась с черноволосой русской девушкой, прогуливающейся с подругой блондинкой в сторону галереи бутиков.

Собачка Соломеи упала на пол, а сбитая с ног брюнетка рухнула прямиком на бедное животное. Перепуганная Саломея потянула упавшую девушку за волосы, надеясь побыстрее стянуть её со своего питомца. Той, естественно, такое обращение не понравилось. Поднялся крик. Блондинка попыталась пнуть Саломею, но рухнула рядом с подругой, получив затрещину от американки.

Когда мы с Риккардо подошли к месту разборок, Юстин и Андрей уже помогли подняться девушкам, брюнетка поправляла одежду, а блондинка рассматривала лицо в зеркальце. Саломея же стояла на коленях перед недвижимым телом своей рыженькой собачки.

Андрей, вероятно, забывший, кто такая Саломея, тоже склонился над животным. Лицо его выражало крайнюю степень беспокойства. Юстин кричал в мобилку, срочно требуя ветеринара.

— Сука! — Неожиданно для всех (народу собралось изрядно, правда, я не заметила никого из наших мускулистых защитников) рявкнула блондинка. — Синяк будет до конца круиза!

— А-а-а-а! — Завопила вдруг брюнетка. — Ты, шлюха американская, ответишь мне за это! — Она растянула рукав своей яркой туники с оригинальной вышивкой. В самом центре его зияло неровное отверстие. — Это же…

— Скажи ещё, что «Prado»! — Саломея, не вставая с колен, обернулась к девушке. Голос её звучал, как набат. Удивительно, но она говорила по-русски. Не чисто, конечно, но вполне сносно. Теперь я желала уйти, но боялась, что наше бегство привлечёт внимание Саломеи.

Не нас ли она выслеживала перед тем, как столкнулась с девицами?

— Это подарок мужа… очень дорогой! — Взвизгнула тем временем брюнетка.

— Я видела точно такие же «дорогие» подарки на ваших сраных русских рынках. Дюжина за доллар. Наверное, для твоего любовника это очень дорого, или он тебя обманул. — Саломея рывком вскочила и вцепилась в тонкую нить на шее девушки. — Надеюсь, ты не думаешь, что это изумруды?

— Это изумруды!

— Какая же ты дура! У меня дома уборная выложена такими же «изумрудами». Дороговато, конечно, но настоящее изумрудное ожерелье стоит дороже. Странно, что у твоего престарелого любовника нашлись деньги на этот круиз. Небось, на четвёртой палубе поселились в каюте без окон?

Брюнетка вся красная, с пеной у скривленного рта, истошно заверещала и кинулась на Саломею.

* * *

На следующее утро Эгмонт засветло явился в Гарден Виллу, чтобы сообщить мне и месье Шанталю, что собака Саломеи пребывает в полном здравии, и её хозяйка заказала на сегодня экскурсию, не забыв при этом нагло осведомиться, кто ещё из англоязычных пассажиров желает спуститься на берег.

Прошло совсем немного времени, прежде чем я вернулась к обычному состоянию, с тем только отступлением, что теперь я каждое утро следила в бинокль за тем, как грузятся экскурсионные автобусы. Находила Саломею и тут же отправлялась с Риккардо на прогулку.

Филиппо и Агнесс мы почти не видели. Они просыпались, когда мы завтракали. Агнесс чмокала Риккардо в щёчку, задавала мне парочку ничего не значащих вопросов и торопилась в каюту одеваться, чтобы наспех перекусить в каком-нибудь ресторанчике и бежать на берег, где ждут автобусы.

Филиппо так же имел обыкновение выделить минут этак пять на общение с сыном. Меня он полностью игнорировал, будто бы и не сидела я подле его ребёнка. Я старалась не тяготить своё самолюбие вопросом: «отчего так?». В конце-концов, дома я тоже не особо жаловала прислугу. Правда, причины следует искать не в моём высокомерии, а в наглости нашей домработницы Анастасии Павловны, которая считала своим долгом совать нос во все мои дела.

Я не могла не заметить, как радуется Риккардо вниманию родителей. Ревность меня не мучила. Ещё чего! Я же совсем недавно явилась в мир взрослых из детства и прекрасно помню, как не хватало мне отца, вечно плавающего по морям и океанам, и матери, эгоистично занятой только своими проблемами.

Насчёт мамы: и с нею и с Тристаном я ежедневно общалась через «Одноклассники» (в каюте Риккардо имелся вход в Интернет). Я садилась за компьютер, когда малыш уже спал.

Тристан о своей новой жизни писал скупо, больше интересовался мною. Мне без особого труда удалось убедить родных в том, что тревога насчёт Саломеи была ложной. Я писала им в письмах, что мерзавка Хартлисс действительно преступница, но охотилась эта дрянь вовсе не за головами Андреасов, а за неким известным бизнесменом. Оказывается, на корабле плыла целая куча агентов, они-то её и повязали в момент совершения покушения на вышеназванную персону, которая вовсе не пострадала. Так что теперь я наслаждаюсь плаванием и очень скучаю по дому.

Мама проглотила мою ложь почти сразу. Тристан пару дней колебался, но после