Как зомби из трущоб вернула свой кайф - Диана Роулэнд

Но Кайл поднял руку:

— Дай ей шанс рассказать, — сказал он Наоми, переводя взгляд на меня.

Я бросила на него благодарный взгляд.

— Я не знаю наверняка, поможет ли он, — призналась я. — Мне нужно сначала прощупать почву, но, блин, мы же сто лет друг друга знаем. — Я пожала плечами. — Мы встречались целую вечность, и если нам удастся раздобыть у него машину, то не придется трястись, что нас повяжут за езду на угнанной тачке.

— Попробовать стоит, — произнес Филипп, и Кайл согласно кивнул. — Куда нам нужно ехать?

Я потерла затылок.

— Сегодня пятница, так что он, скорее всего, в баре «Пиларс» на Капп-стрит. — Это был бар, где мы раньше зависали чаще всего. И именно там какой-то козел подсыпал мне в выпивку наркотик для изнасилования на свидании, из-за чего я, собственно, и стала зомби.

— Понял, — отозвался Филипп, закладывая вираж. Минут через десять мы свернули на гравийную парковку. Старая неоновая вывеска на крыше лаконично гласила просто «БАР» большими печатными буквами, как маяк для чужаков. Все в этих краях и так знали, что это «Пиларс», так зачем переплачивать за вывеску? Парковку заполонили больше тридцати легковушек и пикапов, а у самого входа выстроилось с полдюжины мотоциклов. Красный Додж Чарджер Рэнди 1968 года стоял на самом первом месте у торца здания, где он всегда и парковался. Ничего не изменилось.

Нервный узел странно скрутился у меня в животе. Я больше года ноги не заносила в это заведение и столько же времени не общалась с большинством людей из той прошлой жизни, включая Рэнди.

— Пожалуй, будет лучше, если я зайду туда одна, — сказала я.

— Скорее всего, да, — согласился Филипп. Он полез в сумку, лежащую на консоли, вытащил пакет и протянул его мне. — Сначала съешь это. Я буду караулить прямо снаружи.

Я послушно осушила пакет, а затем запустила пальцы в волосы, чтобы хоть как-то привести их в порядок.

— Пожелайте мне удачи, — бросила я, после чего вылезла из машины и направилась к входу. Услышав, как хлопнула дверца, я оглянулась и увидела, что Филипп идет следом за мной.

— Я буду прямо снаружи, — повторил он.

Мои нервы слегка успокоились.

— Спасибо.

Толпившиеся у дверей люди мазнули по мне взглядом и вернулись к своим сигаретам и неторопливой беседе. Стоило мне открыть дверь, как наружу хлынула музыка, словно поток горячего воздуха в холодный день. Я быстро юркнула внутрь и притянула дверь за собой, чувствуя себя так, будто растеряю всю музыку, если оставлю её открытой.

Группа из четырех человек на грубой сцене у дальней стены выдавала вполне сносную кавер-версию песни Блейка Шелтона, пока гроздь пошарпанных софитов вспыхивала в такт музыке, посылая слабые импульсы красного и синего света сквозь пелену сигаретного дыма. Громкие разговоры, пьяный хохот и периодический треск бильярдных шаров окружили меня, как уютное одеяло. Сколько же времени я здесь просадила?

Пробираясь сквозь знакомые лица с напрочь позабытыми именами, я отвечала на враждебные и хмурые взгляды своими собственными, оборонительными, и продвигалась к мужчине за барной стойкой. Заметив меня, он странно осекся, а затем пододвинул пиво завсегдатаю на другом конце стойки. Забрав предложенные купюры, он запихал их в кассу, после чего подошел ко мне и облокотился на стойку.

— Давненько тебя тут не было, Энджел, — произнес он, пока я лихорадочно копалась в памяти в попытках вспомнить его имя. Билл. Точно, Билл. Я у него пару раз перехватывала перкосет. У Билла всегда были колеса.

— Ага, — отозвалась я, пытаясь перекричать гул, но не срываясь на ор. — Год выдался странным. Можно мне пива?

Его рот скривился в презрительной усмешке.

— А я слышал, ты сдала Клайва. Натравила на него копов.

Дерьмо. Теперь мне понятны все эти враждебные взгляды. Я прищурилась.

— Это он тебе так наплел? Вонючий мелкий кусок говна. Небось утаил ту часть, где сам вызвал на меня полицию. И я, блядь, могу это доказать. Это записано на чертовой линии девять-один-один.

Это застало его врасплох.

— Он всем растрепал, что ты его подставила, — сказал Билл, и на его лице по-прежнему читалось обвинение.

— С какого хера мне его подставлять? — возмутилась я. — Я пыталась завязать после того, как, мать твою, словила передоз. Я вообще близко к нему подходить не хотела.

Между его бровей пролегла складка.

— Хм. Ну да, я слышал, ты чуть кони не двинула. — Он взял тряпку и мазнул по какому-то неопознанному пятну на стойке.

— Правильно слышал, — отрезала я. В каком-то смысле и правда двинула, смотря что считать смертью. — Клайв просто заныл как сучка и обиделся, потому что я больше не собиралась у него закупаться. — Это не было чистой ложью. Клайв взбесился, когда я отказалась воровать конфискованные наркотики из офиса коронера и сливать их ему. — Он вызвал на меня копов, потому что он мелкий гандон, а когда копы приехали и послали его нахер с его бреднями, он полез с ними в драку и сам же огреб. — Я не удержалась от злорадной ухмылки. — И, конечно же, у него вся тачка была забита стероидами, так что его тупую задницу повязали еще и за это.

Взгляд Билла оставался тяжелым и недоверчивым еще какое-то мгновение, пока группа на сцене не переключилась на паршивый кавер песни Гарта Брукса. Наконец он потянулся за пивом, скрутил пробку и поставил бутылку передо мной.

— Ну да, это вполне в его духе.

Изо всех сил стараясь не выказать облегчения, я взяла бутылку и сделала глоток.

— Он гребаный дегенерат.

— Всё еще в завязке? — спросил он, покосившись на бутылку в моей руке.

— Никаких наркотиков, никаких колес уже целый год, — отчеканила я, после чего поставила бутылку и постучала по ней пальцем. — Это самый крепкий градус, который я себе позволяю, да и то по чуть-чуть.

Уголок рта Билла дернулся в улыбке.

— Это круто, Энджел, — сказал он, и я решила, что он говорит это вполне искренне. — Я на прошлой неделе получил свой жетон за один месяц трезвости, —