Бандит. Цена любви - Дарья Словник

Я оглядываюсь, но понимаю плохо. Вода льет в глаза, все вокруг заволокло, стена дождя не способствует хорошей видимости. Но вроде мы опять где-то за городом, обстановка снова походит на какое-то садовое товарищество.

Михалыч берет меня под локоть, так как я не тороплюсь никуда идти, открывает обычную калитку в заборе из металлопрофиля, но украшенного коваными пиками. Мы проходим во дворик, все вокруг ровное, аккуратное и… усажено цветами.

Прямо как в моем родном доме, прямо как при маме…

Слезы вновь подступают к глазам, но я не даю им волю, хватит с меня слез, да и ливень создал достаточно влаги на лице.

Мы поднимаемся по деревянному крыльцу с резными перилами, Михалыч открывает двери и пропускает меня первую. С нас обоих течет в три ручья, хотя мы под дождем были всего-ничего. Я осматриваюсь, пока Михалыч закрывает дверь.

Видно, что дом не дешевый, хотя обстановка очень простая.

Дом из круглого бруса, высокие потолки, много деревянного. У входа шкаф самый обычный для верхней одежды. На второй этаж уходит высокая лестница, рядом прямо по центру камин, чья труба идет к самому потолку через сквозной второй этаж.

И снова здесь много пространства…

Как бы я не нервничала, а именно такая уютная обстановка с отчетливым запахом дерева меня успокоила. Здесь ничего не выглядело угрожающим. Наоборот, как-то этот дом совсем не вязался у меня с тем образом Лиса, что уже создался у меня в голове.

Что это за дом?

И кто такой этот Михалыч? Что за смотритель у Розы Викторовны? И кто она такая?

Телефон Михалыча разрывается от звонка и я вздрагиваю.

— Але! — громко отзывается он в трубку. — Ага! Ща, погоди! Да не говори, льет как из ведра. Ща выйду! — Михалыч отключается и разворачивается ко мне, пронзает меня своими серыми глазами, поводит усами. Если он и планировал выглядеть сейчас устрашающе, то у него не выходит. — Ты, это, Сонь, давай без глупостей. Мне надо машину отогнать, чтоб Боря запарковался. Будь тут, лады?

Я молчу, но не долго.

— Лады.

Михалыч удовлетворенно кивает и выходит из дома, хлопая дверью. Быть тихим это явно не про него…

Я оглядываюсь. Справа от входа большая просторная кухня, тоже выполненная под дерево, только видно, что она не дешевая: встроенная техника, белая мраморная кухонная столешница. Все выполнено явно на заказ.

Так же, как и в доме Бориса, здесь нет перегородок. Кухня сразу переходит в гостиную, где по центру стоит здоровенный камин. Я слышу скрип по ту сторону и тихонько прохожу, заглядывая за него.

Большой зал с диваном, на полу ковер с витиеватыми узорами. Я замираю. У окна в кресле-качалке кто-то сидит, спиной ко мне.

— Здравствуйте, — тихо говорю. Ответа не следует и мне кажется, что меня не услышали. — Здравствуйте!

Но ответа по прежнему нет. Я прохожу вперед, огибая ковер, чтоб не намочить, потому что с меня продолжает капать вода.

В кресле сидит сухонькая женщина с серо-седыми волосами. Сложив руки на коленях и уперев локти в подлокотники она нечитаемым взглядом смотрит за окно, где ливень продолжает бить по нежными клумбам.

— Роза Викторовна? — с сомнением зову, но ответа не следует. Она продолжает смотреть вперед, полностью не замечая меня.

Я выдыхаю, растеряно осматриваясь.

Теперь, когда все замедлилось настолько, я понимаю, что в мокрой одежде неприятно стоять, балетки промокли. Снова я в неподобающей одежде в ситуации, когда лучше бы я была в кроссовках и джинсах. А еще дико болит рука и живот. Я вспоминаю, что Кир хватал меня и ударил как раз туда, куда «надо». Я стаскиваю пальто, кладу прямо на пол и осматриваю кровавые пятнышки на рубашке. Ну, вот, испортила одежду Дианы…

Диана! Вот черт!

Спохватываюсь. Телефона нет. Она же будет волноваться, когда я не вернусь. Мне нужно срочно ей позвонить, но кто б мне вернул мой телефон!

Я поднимаю рубашку, которая немного прилипла к стерильной повязке, сквозь которую просочилась кровь. Наверно швы разошлись. Могу сказать почти наверняка… на рукаве та же картина, он прилип к повязке, но завернуть его сейчас куда проблематично. Это надо отмачивать.

Дверь распахивается, я снова вздрагиваю, перевожу на вошедших дикий взгляд, словно меня застали на месте преступления. Отпускаю рубашку.

Михалыч и Борис. Оба мокрые, но улыбающиеся. У Бориса в руках дорожная сумка. Они не сразу меня видят, поэтому я еще могу несколько секунд лицезреть, как улыбается Борис. Не слишком широко, но так легко, открыто, искренне…

У меня сердце начинает биться чаще, когда я вижу его таким. Жар удивления рождается где-то в груди и оседает теплом в солнечном сплетении. А когда Борис оборачивается и замечает меня, это тепло словно бьет мне в сердце, заставляя его стучать, как бешеное.

Вот только улыбка его тает, он прячет ее от меня, закрываясь и вновь примеряя маску Лиса…

Глава 29

Настольные игры

— Поставлю чайник, — Михалыч поводит пальцами по своим усам и уходит на кухню.

Борис сканирует меня своим суровым взглядом недолго и хмуро. Я отвечаю ему тем же. Оба молчим, оба мокрые. Он замечает на моей рубашке пятна крови, ставит сумку на пол и подходит ко мне, тоже обогнув ковер.

— Это Кир сделал? — нагибается, по хозяйски задирает мне рубашку, но, впрочем, аккуратно.

— Не совсем. Просто швы разошлись, — я отступаю на шаг, возвращая рубашку обратно.

— У нас есть чем зашить.

— Здесь? — удивляюсь.

— В больницу нельзя.

— Почему нельзя? Что вообще происходит? Мне надо позвонить подруге, она будет волноваться, верните мне телефон.

Борис смотрит на меня с высоты своего роста, задумчиво буравит меня хмурым взглядом, не отвечает.

— Вот, это тебе, переодеться. Ванная на верху, снимай рубашку и повязки, там же мой кабинет, будь там, я приду, посмотрим, что там с твоими швами, — он отходит, берет сумку и ставит ее передо мной, после чего уходит на кухню к Михалычу.

Меня, как обычно, просто ставят перед фактом, но я уже не хочу спорить, да и было бы сейчас с чем спорить.

И вообще какой смысл? Я так устала…

И пока что меня здесь не убивают, не насилуют, а даже наоборот, заботятся. Будет глупо дергаться.

Просто, молча, подхожу к сумке, беру ее и по лестнице отправляюсь наверх. Комнат здесь несколько. Путем открывания всех дверей и заглядывания внутрь, нахожу ванну и кабинет, но первым делом иду в ванну. Здесь