Развод. Временное перемирие - Лия Латте

Глава 42

Когда дверь за последним менеджером закрылась, в конференц-зале повисла звенящая тишина. Она давила на уши сильнее, чем любой крик.

Я осталась сидеть во главе длинного стола, глядя на пустые стулья. Адреналин, который держал меня в состоянии натянутой струны последние полчаса, схлынул, оставив после себя ватную слабость и мелкую дрожь в пальцах.

— Ты как? — Дмитрий подошел и поставил передо мной пластиковый стаканчик с водой.

— Как будто меня переехал каток, — честно призналась я, делая жадный глоток. — Я их уволила. Людей, которых знала годами. Марков был на моей свадьбе…

— Марков воровал у тебя, Катя. И предал тебя, как только Кирилл дал команду «фас». Не жалей крыс.

— Я не жалею. Просто… противно. Как будто в грязи искупалась.

Я встала, опираясь о стол.

— Пойдем. Мне нужно вернуть свой кабинет.

Мы вышли в коридор. Офис гудел, как потревоженный улей, но при нашем появлении звуки мгновенно стихли. Сотрудники утыкались в мониторы, прятали глаза, изображали бурную деятельность. Новость о чистке уже разлетелась по этажам со скоростью лесного пожара. Теперь они знали: я вернулась, и я опасна.

В приемной Леночка, секретарь, сидела ни жива ни мертва. Увидев нас, она вскочила, уронив папку на пол.

— Екатерина Алексеевна… — пролепетала она. — Вам… чаю? Кофе?

— Чаю, Лена. Крепкого, — кивнула я. — И еще. Мне нужны пустые коробки. Много коробок. И большие мусорные пакеты. Прямо сейчас.

— Коробки? — она растерянно моргнула.

— Да. И вызови клининг. Пусть вымоют мой кабинет тщательно. Я хочу, чтобы там ничем не пахло.

Я толкнула тяжелую дубовую дверь кабинета.

Здесь все еще стоял этот запах. Запах Кирилла. Смесь дорогой кожи, табака и его любимого сандалового парфюма. Раньше этот запах казался мне запахом уверенности и мужской силы. Теперь от него сводило скулы.

Я подошла к окну и с силой рванула ручку, распахивая створку настежь. В кабинет ворвался холодный, сырой воздух с улицы, смешиваясь с запахом полироли.

— Поможешь? — я обернулась к Диме.

— С удовольствием.

Лена притащила коробки через минуту. Мы начали методичную зачистку. Это не была уборка — это было уничтожение следов оккупации.

Я смахнула со стола его ежедневник в кожаном переплете, дорогую перьевую ручку, подаренную мной на годовщину, какие-то статуэтки. Все летело в мусорный пакет с глухим, окончательным стуком. Его дипломы со стен. Его фотографии с партнерами.

Я взяла в руки рамку, стоявшую на углу стола. Мы вдвоем. Счастливые, загорелые, в Италии. Он обнимает меня и смотрит с такой любовью…

Ложь. Все это время он смотрел на дочь убийцы своего отца.

Я разжала пальцы над мусорным ведром. Рамка упала, стекло жалобно хрустнуло, разбиваясь о другие вещи.

В этот момент в кармане пиджака завибрировал телефон.

— Да, Семен Борисович?

Дмитрий перестал сгребать бумаги со стола приставного столика и посмотрел на меня.

— Докладываю, Катя, — голос детектива был уставшим, хриплым. — Ваша бабушка доставлена в пансионат «Сосны». Разместили в палате люкс, врачи осмотрели. Угрозы жизни нет, давление стабилизировали.

— Как она? — спросила я, глядя на серые крыши города.

— Плохо, — честно ответил он. — Истерит. Требует телефон, адвоката, священника. Кричит, что вы… — он запнулся.

— Что я неблагодарная тварь? — закончила я за него без эмоций.

— В общем-то, да. И что вы пожалеете. Она все еще верит, что Кирилл выйдет и «наведет порядок». Она не верит, что его закрыли надолго.

Я закрыла глаза. Даже сейчас, запертая в четырех стенах, она продолжала цепляться за своего идола. За свой миф о «настоящем мужчине», который решит все проблемы и вернет всё как было.

— Ей запретили звонки?

— Полная изоляция, как вы и приказывали. Только персонал. Врачи говорят, ей нужен покой и терапия. Катя… вы поедете к ней?

— Нет, — твердо сказала я. — Не сейчас. Может быть, никогда. Я оплачу все счета, но видеть ее я не могу. Пока она считает меня врагом, нам не о чем говорить.

Я нажала отбой.

— Бабушка? — спросил Дима.

— Да. Она в безопасности. И в ярости.

В дверь робко постучали. Вошла Лена, держа в руках плотный курьерский конверт.

— Екатерина Алексеевна… тут курьер. Срочная доставка. Сказал, лично в руки.

— От кого?

— От нотариуса Самойлова.

Я замерла. Нотариус. Тот самый, визит которого был назначен на десять утра. Тот, ради встречи с которым мне хотели вколоть наркотик.

— Давай сюда.

Лена положила конверт на уже пустой стол и испарилась, словно тень.

Я взяла нож для бумаги. Руки предательски дрогнули, но я вскрыла конверт одним резким движением.

Внутри лежал один-единственный лист плотной гербовой бумаги.

Дмитрий подошел и встал у меня за плечом.

Я начала читать. И вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок, сменившийся нервным, почти истерическим смешком.

— Что там? — напрягся Дима.

— Дарственная, — я бросила лист на стол. — Та самая. Он подготовил ее заранее. Он был настолько уверен, что к десяти утра я буду овощем, что отправил курьера с готовым бланком. Мне оставалось только расписаться там, где галочка.

Я смотрела на строчки: «Я, Екатерина Алексеевна Измайлова, находясь в здравом уме и твердой памяти, безвозмездно передаю…»

— «В здравом уме», — прочитала я вслух и рассмеялась. Зло, громко. — Какая ирония, да? Он хотел отобрать у меня рассудок, чтобы я подтвердила на бумаге, что я в здравом уме.

Дмитрий взял лист. Его лицо потемнело. Он медленно, с наслаждением скомкал плотную бумагу, превращая документ, который должен был меня уничтожить, в бумажный шарик.

— Его самоуверенность его и погубила, — сказал он, швыряя комок в мусорную корзину, поверх разбитой рамки с нашей фотографией. — Все кончено, Катя. Прошлое в мусорке.

Я посмотрела на корзину. Там лежала вся моя прошлая жизнь. Мой брак, моя семья, моя наивность.

Я опустилась в свое кресло. Кожа скрипнула. Оно было удобным, но сейчас казалось мне электрическим стулом.

— Это не конец, Дима, — тихо сказала я, беря в руки папку с отчетом аудиторов, которую он подготовил. — Посмотри на это.

Я открыла страницу с итоговыми цифрами. Красный цвет. Сплошной красный цвет.

— Дыра в бюджете, — констатировал он, не заглядывая в бумаги. Он и так знал. — Кирилл выкачал почти все ликвидные средства.

— Если об