Измена. Попаданка в положении - Елена Белильщикова

— Не рыпайся, куколка! — рявкнул он мне на ухо. — Заказа прирезать тебя не было, но мало ли, что могло стрястись!

В его руке напоказ блеснул небольшой кинжал. Я задрожала, когда холодное лезвие прижалось в моей шее. Зато ладонь с губ соскользнула. Что ж, кричать я уже не решилась бы.

— Ч-что тебе нужно? Кто ты такой? — дрожащим голосом выдавила я.

Мужчина толкнул меня к стене, вжимая в нее лопатками. Кинжал по-прежнему был придавлен к моему горлу. Да настолько, что я боялась дышать в полную силу. Неосторожное движение — и по шее точно сбежала бы капелька крови!

— Сказали попугать тебя привидениями, девка. Мол, завизжишь, в обморок хлопнешься и ребенка скинешь. Да только не сильно ты пугливая! Вот я в дом и пробрался. Ничего! Уж я-то все наверняка сделаю! — он снова зажал мне рот ладонью, а кинжалом подцепил воротник ночной рубашки, с треском разрывая кружева.

Я в ужасе забилась, ощущая чужие руки на своем теле. Шарящие по тонкому шелку, задирающие подол, разрывающие кружева на груди… Зажмурившись от ужаса, я укусила гада за ладонь. Он отпрянул всего на секунду, но этого хватило, чтобы хватануть полные легкие воздуха и завопить:

— Алекса-а-а…

Мой крик оборвался. Тяжелой пощечиной. Я пошатнулась, падая на пол, хватаясь за живот, чтобы не удариться им.

— Ах ты дрянь!

Кинжал снова сверкнул в воздухе. И тут пахнуло холодом, как из открытого морозильника. Я вскинула взгляд, мой недонасильник обернулся, в ужасе уставившись уже на настоящего призрака. Сестра Филиппа парила над полом, прищурившись в ярости. Мужчина бросился было к двери, но она вскинула руку. Он схватился за горло, когда его силой подняло над полом. И швырнуло прямиком в окно, которое распахнулось само собой. Раздался вскрик.

Сестра Филиппа скользнула ко мне.

— Я смогла защитить тебя, но только раз… Прощай и береги малыша… — прошелестела она почти беззвучно.

Ее полупрозрачная ладонь легла на мой живот. Я почувствовала только легкую прохладу, словно ветерком повеяло. И не смогла сдержаться, испуганно зажмурилась. В ту же секунду в комнату с топотом влетел Александр.

— Элион, что случилось?! Что произошло?! — он схватил меня за плечи, поднимая на ноги.

— В д-доме кто-то… кто-то был… они в саду…

Меня трясло. Я вцепилась в плечи Александра, дрожа и всхлипывая. Он усадил меня на кровать, строго приказывая:

— Будь здесь!

У него на поясе уже висели ножны с клинком. Выглядело забавно в комплекте с кое-как натянутыми брюками и расстегнутой рубашкой. Словно из постели чужой женушки сбежал, весь такой готовый к дуэли. Увы, мне сейчас было не до смеха. Я уронила лицо в ладони, понимая, что предсказание сбылось. Смерть и правда была совсем близко. Страшно представить, что этот гад мог со мной сделать! Вот только… сестра Филиппа, которую я считала опасной, спасла меня. И исчезла теперь уже навек. А настоящий враг остался. Ведь понятно, что этих сволочей подослали неслучайно.

Александр ворвался в комнату встрепанный и злой.

— Упустил! В саду уже никого. Наверно, ушли через лес. Но я нашел вот что, — он продемонстрировал мне небольшой лоскуток. — Здесь и правда кто-то был. И убегали они в спешке.

Александр присел рядом на кровать, обнимая меня. Я доверчиво ткнулась ему носом в шею, шепча:

— Они были в балахонах, которые светились. Еще и шарики в воздухе летали. Тот, кто напал на меня, он сказал, что меня хотели напугать… чтобы я потеряла ребенка.

— С помощью магии устроить такой спектакль несложно. Эх, сестренка, кому же ты перешла дорогу? — Александр со вздохом покачал головой, зло сжимая кулаки. — Ты же понимаешь, что я должен рассказать об этом Филиппу? Не злись, но он отец твоего ребенка. Он имеет право знать.

* * *

Филипп постучал в комнату брата, но ему никто не ответил. Он с опаской приоткрыл дверь, заглядывая внутрь. В нем невольно всколыхнулся страх. Увидеть Андреаса на полу без сознания? Ха-х, жестоко же с Филиппом играли детские страхи. Сначала он потерял сестру, потом болезненный братец оказался в самой гуще войны с Гравидией. И канул, словно в небытие. Теперь же он сидел в кресле, смотрел в окно, и Филипп не мог поверить, что видит его. В детстве они были неразлучны, потом… как-то отдалились. Попросту не знали, о чем говорить друг с другом. Особенно теперь, после плена, когда одним богам известно, что там было.

— Ты не отзывался, — Филипп сглотнул, хрипло выдавив это, закрыв за собой дверь. — Я побоялся, что тебе стало плохо… Я написал нашему отцу, что ты вернулся. Но ты сам знаешь, его не выманить с северной границы даже концом света.

Филипп виновато поморщился. Оба знали, что он не приедет. Отец утонул в горе, когда их сестра умерла. А следом за ней и мать, не выдержав скорби. И при первой же возможности он уехал, сбежал в карьеру, теперь охранял северные границы Денлана и отвечал на одно письмо из пяти. О Филиппе же заботился Андреас.

Он задумчиво сидел в кресле, поигрывая причудливым браслетом из разноцветного жемчуга, который привез из Гравидии. Андреас был там не на положении гостя, а пленника. Но все равно дар любви, так сказать, он получил. Жемчужина белая, жемчужина черная. Воспоминания о прошлом тревожили его. Фарфоровая кожа, пудра скрывала даже легкую смуглость лица от гравидского солнца. Темные, как маслины, глаза, посверкивающие лукаво. Синяя жемчужина — море, плеск волн ночью, услаждающий слух. Алая жемчужина — это капля крови, сорвавшаяся с пальца от шипа розы, разбившаяся о деревянный причал.

— Филипп, это ты? Я… задумался, — Андреас поднял голову и похлопал глазами, пока не в силах окончательно прийти в себя и избавиться от воспоминаний. — Как ты, тыковка?

Андреас встал, спрятал браслет подальше на руку и подошел к Филиппу, ткнув его пальцев в живот. Толстым тот никогда не был, но в детстве щеки еще довольно долго были круглыми и по-детски милыми, отчего Андреас называл братишку тыковкой. Потом перестал. Когда начали ссориться, как две собаки, и не понимать друг друга. Андреас вздохнул, но снова сосредоточился на Филиппе. Кажется, пора налаживать общение с братом?

Филипп улыбнулся открыто, как мальчишка. Казалось, на секунду они перенеслись в счастливое детство, где еще ничего не было. Где он еще не превратился сначала в репей, который хватался за рукав Андреаса: «Нет, нет, тебя там убьют или искалечат, или возьмут в плен, а ты болеешь, что с тобой там будет, представляешь?» А потом уже не в репей, а