Пески Титанов - Изабелла Халиди

вас в Скифию вместе с капитаном Валерией и двумя другими воинами из Зику. Они уже проинформированы о плане и с нетерпением ожидают сигнала к отправлению. Генерал Валтасар разрешил вам участвовать в миссии час назад. Вы уезжаете через три дня или как только наши контакты подтвердят, что все готово к вашему приезду.

В голове у Дуны стучало, пока двое мужчин продолжали разговаривать.

— Как долго мы пробудем в Скифии? — Спросил Доран.

— Столько, сколько необходимо. Пока неизвестно, является ли это временной вспышкой безумия принца Мадира или это отсылка к более серьезным событиям, которым еще предстоит произойти. Ты, Доран, вернешься в Моринью, как только Скифский двор поверит в достоверность нашей истории. Ты должен оставаться в Белом Дворце, если я не получу иных указаний. Ты будешь перехватывать любые письма и потенциальные угрозы нашей миссии и информировать Дуну и ее компанию, если возникнет что-то неожиданное. Ты, — он взглянул на нее, — и мой сын отправитесь в одну из больших военных казарм на границе с Ниссой в качестве дополнительной гарантии того, что армейское командование не примет поспешных решений.

Ее лицо побледнело, сердце бешено заколотилось в груди.

Она снова увидит Катала.

Что мне делать? Ее мысли лихорадочно метались. Как мне выпутаться из этого?

Их голоса затихли вдали, когда Дуна погрузилась в свои мысли. Действительно ли она собиралась принять это задание? Пойдет ли это вразрез со всем, что она когда-либо делала в течение последнего года, с каждым решением, которое она принимала для обеспечения безопасности Катала? Вопреки той самой причине, по которой она вообще ушла от него?

Был ли у нее вообще выбор?

Конечно, есть. У тебя всегда есть выбор.

Но могла ли она повернуться спиной к долгу? К своему внутреннему моральному компасу? Могла ли она быть настолько эгоистичной, чтобы ставить свои личные проблемы и прошлое, о котором она стремилась забыть, выше безопасности других?

И, наконец, сможет ли она встретиться лицом к лицу с мужчиной, которого бросила год назад, и притвориться, что ей все равно? Вести себя безразлично рядом с ним. Перед ним. Рядом с ним, когда они делили одно пространство. Дышали одним воздухом. Существовали рядом друг с другом.

Сможет ли она вынести душевную боль, боль потери их связи, которую она будет чувствовать каждый раз, когда будет смотреть на него?

И что еще более пугающе, могла ли она притвориться, что когда-то они не принадлежали друг другу, и считать его не более чем незнакомцем?

Будь храброй, Дуна. Страха не существует.

— Это все, — сказал Роман, выпроваживая их. — Вы свободны.

Не говоря ни слова, Дуна и Мастер Оружия вышли из дома, ранние утренние лучи намекали на исчезающее ночное небо.

— Леди Дамарис, — чья-то рука потянула ее назад, — подождите. Я хочу поговорить с вами. Как у вас дела? Знаете, я скучаю по нашим спаррингам. Я так и не нашел вам замену, вы были слишком опытны для своего же блага. И теперь я знаю почему.

Она усмехнулась, вспомнив, как ей понравилось проводить время вместе. — Я тоже, Доран. — Ее улыбка погасла. — Ты был единственным светлым воспоминанием, которое осталось у меня об этом месте. — Дуна прочистила горло. — Значит, ты тоже полубог.

Он ухмыльнулся. — Это так. Удивлены?

Как легко ей было говорить о таких вещах, что было полной противоположностью ее прежнему настроению, когда она только приехала на Остров. — Меня больше ничто не удивляет. — И это действительно было не так. — Хотя я бы никогда в это не поверила, если бы ты сказал мне об этом, когда я жила в Белом дворце.

Черты его лица вытянулись, он заговорил тише и пробормотал: — Мне жаль. За то, что случилось с тобой, с Мадиром. Он всегда был немного не в себе, но я никогда бы даже не заподозрил, что он когда-нибудь зайдет так далеко с тобой той ночью. Все это по-прежнему держится под завесой тайны. Они боятся, что если станет известно о склонности наследника к насилию, люди перестанут его поддерживать.

Конечно, они боятся. Трусы. — Кто еще знает?

— Кроме меня и принцессы Роэзии, только стражники, которые были на дежурстве в тот вечер, лорд Кайо, Главный советник короля, и Микелла, но она исчезла сразу после вашего ухода. Никто не знает, что с ней случилось.

— Она в Навахо, Доран. В гареме их наследного принца.

Его брови сошлись на переносице. — Что она там делает?

— Она последовала за мной после того, как я сбежала, и мы оказались там вместе, но неважно. Это долгая история. — Ее сердце сжалось, она боялась спросить. — А король Лукан знает?

— Я не уверен, — признался Мастер оружия. — Он никогда никому ничего не говорил, но он уже некоторое время избегает собственного сына. Происходит ли это из-за этого или происходит что-то еще, о чем никто не знает, еще предстоит выяснить. По правде говоря, я не могу вспомнить, когда в последний раз видел этого человека.

— Что ты имеешь в виду?

— Он ест в своих покоях, редко выходя за их пределы, за исключением случаев, когда это абсолютно неизбежно. Приближается годовщина смерти его покойной жены, возможно, именно поэтому он ведет себя более замкнуто.

Появился капитан, направляясь прямо к ним двоим. — Мой отец проинформировал вас о нашей новой миссии?

Они оба кивнули, прерывая свой предыдущий разговор. Дуна повернулась к импозантному воину, изучая его, пока он разговаривал с Дораном.

Это был симпатичный мужчина, высокий, с широкими плечами и коротко подстриженными каштановыми волосами. Темная щетина покрывала его сильную квадратную челюсть, его гранитные глаза всегда мерцали, как будто скрывая тайну от остального мира.

Она никогда раньше не тратила время на то, чтобы оценить его красоту, и если ее вынудили отправиться на Тирос и встретиться лицом к лицу с генералом и его ордой женщин, то она могла бы подготовиться. А что может быть лучше, чем составить ей компанию рядом с великолепным мужчиной.

И тут ее осенила внезапная идея.

Если Катал двинулся дальше, то и я тоже.

Улыбаясь, она обхватила капитана за локоть и потянула его вперед, пока они шли к ее дому.

— Ото, — промурлыкала Дуна, — ты мой друг, верно?

— Конечно.

— Ну, друг, насколько хорошо ты можешь играть?

ГЛАВА

27

Киан Вилкас стоял в изножье дубовой кровати с балдахином, смотря, как поднимается и опускается грудь его сестры, пока она крепко спала в своей постели.

— Разбуди ее, — приказал он служанке, державшей ведро с ледяной водой.

Одним быстрым шагом