Прокаженная. Брак из жалости - Маргарита Абрамова

А мне ничего не оставалось, как изобразить пробуждение, как потому как от такого шума было невозможно не проснуться.

Фредерик медленно обернулся в мою сторону, я же, чувствуя себя абсолютно беззащитной, вцепилась в одеяло, натягивая его до подбородка.

Он тяжело выдохнул, собираясь с духом на разговор.

— Простите меня, Александра… — начал он, — Я, видимо, перепутал спальни… — проговорил растерянно. Его голос звучал хрипло и помято.

Он отыскал брюки, поспешил принять приличный вид, а я так и сидела в этой дурацкой сорочке, наблюдая за тем, как мужчина застегивает на себе рубашку, пуговицу за пуговицей, будто возводя между нами барьеры.

— Вы так расстроились из-за нашего брака? Поэтому так напились?

— Нет, — соврал он.

Кивнула, не в силах что-то говорить еще. Слезы выступили на ресницы. Я отчаянно моргнула, пытаясь их сдержать.

— Надеюсь, я не… не сделал ничего… — заметил мое состояние, замирая посреди комнаты.

— Нет, — прошептала, заставляя себя встретить его взгляд, — Вы вели себя … прилично, — пусть это будет моей тайной, а все его ночные прикосновения, вся та мимолетная нежность и страсть, подаренная мужчиной, останутся только со мной.

— Я не привык нарушать свое слово. Я дал вам обещание, что не обижу вас и брак будет фиктивным. Вам не о чем волноваться. Такого больше не повторится.

А что делать, если я хочу, чтобы повторилось? Чтобы он вот также согревал меня и прижимал к себе. Но это был просто обман, иллюзия близости и нужности. Ничего не было по-настоящему. Мужчина просто был пьян и не отдавал отчет в своих действиях. А я глупая льнула к этому источнику случайно забредшему источнику тепла.

Где твоя гордость, Сандра? Тебе так мало надо? Хватит уже унижений. Хватит позволять себя жалеть.

Заставив себя подавить всю эту бурю, я просто кивнула ему, принимая его слова.

В комнате повисла тишина. Все было сказано.

Фредерик ушел.

ГЛАВА 23

АЛЕКСАНДРА

Мы были с Викторией в саду. Ночной ветер окончательно утих, сменившись прохладным спокойствием, но мы все равно оделись потеплее — я в шерстяной плед, а Вики в свое бархатное пальто. Мне отчаянно не хватало свежего воздуха, который, как я надеялась, сможет проветрить мои мысли и унести с собой остатки вчерашнего стыда.

Я направилась на улицу, прихватив с собой малышку. Ее беззаботное щебетание было единственным лекарством, на которое я могла рассчитывать.

Девочка собирала опадающие листья, старательно собирая из них пестрый букет.

— Почему вы грустная? Не понравился вечер? — вдруг спросила она, подбегая ко мне.

— Нет, — поспешно ответила, заставляя свои губы растянуться в натянутой улыбке, — Все хорошо. Просто я немного устала.

Один из самых ужасных вечером в моей жизни. Пожалуй, отдам ему почетное третье место после побега с Генри и отправления в лечебницу. Не стоит забывать ради чего это все. А отчего-то за такой промежуток времени успела привязаться к этой семье, почувствовала себя ее частью.

А этого делать нельзя. Но как не улыбаться в ответ Вики?

За завтраком Фредерик был угрюмо молчалив. Я все же поймала два тяжелых взгляда, обращенных в мою сторону. Вот бы пробраться в его голову и узнать о чем он думал в этот момент.

— А я сегодня слышала, как Кора на кухне говорила о вас с папой, — невинно сообщила Вики, возвращая меня в настоящее.

— И что она сказала? — я покраснела, вспоминая утро.

— Что папа ночевал у вас.

Вот бы они смеялись, если бы узнали, что хозяин просто перепутал спальни, едва добравшись до кровати, перебрав после «праздничного» вечера.

Девушка вернулась после ухода Фредерика, прятала глаза, еще раз извинилась, что вторглась к нам в комнату.

— Не помню, чтобы папа ночевал у мамы в комнате, — Виктория смешно нахмурила брови.

— Ты просто была слишком маленькой.

— Я часто к ней приходила в комнату. Ей, правда, это не нравилось.

Странная все же была ее мама. Как можно не радоваться такому чуду? Я бы очень хотела, чтобы у меня была такая дочка.

— Скажи, а когда у тебя день рождения? — спросила я малышку, желая сменить тему, и не помешает знать на будущее, чтобы подготовиться. Я знала, что у Фредерика весной, отец часто бывал на его праздниках, а вот о девочке мне ничего не известно.

— Зимой, еще не скоро, — надула она губки расстраиваясь, — Но зато я всегда получаю два подарка: один на Новый год, а второй — на день рождения!

— Повезло.

— А у вас? — поинтересовалась она в ответ.

— Через неделю.

— Так скоро, — она даже уронила свой букет, принимаясь собирать его обратно, — Мы устроим праздник?

— Если только скромным семейным кругом. Не хочу больше никого звать.

— У вас нет подруг?

— Теперь есть одна, — сказала я, глядя на нее.

Девочка поняла мой намек и захихикала, прикрывая рот ладошкой.

— Пойдем в дом, а то замерзнем. Я буду учить тебя читать. Ты же хотела.

— Ух ты! — обрадовалась еще одному совместному занятию и вниманию с моей стороны.

Мне и вправду не хотелось оставаться наедине с собой. Постыдные мысли и воспоминания начинали одолевать меня с новой силой, а я твердо намерилась прогнать их прочь и не позволять им мешать мне спокойно жить, как я и планировала. Не вспоминать эту ночь.

Мы вернулись в дом, выпили по чашке горячего чая с корицей, согревая застывшие пальцы, и отправились в комнату Виктории.

— А что вы хотите в подарок? — отвлеклась она от учебы.

Мне нравилось проводить с ней время, чувствовать себя нужной. Пусть не Фредерику, так его дочери.

— Не знаю, честно говоря, — задумалась я, — У меня есть все необходимое.

— Но что вы любите? — не унималась она, уперев подбородок в руки.

— Шить. Но ты и так это прекрасно знаешь.

— А еще? Что-нибудь еще!

Я вздохнула, глядя в ее ожидающие глаза, и решилась поделиться одним желанием.

— Я хотела бы побывать на приморском рынке, — поделилась с девочкой, — Говорят, там продают такие ткани, которых больше нигде нет.

— А давайте попросим папу? — вдруг воодушевилась она, аж подпрыгивая на стуле, теряя всякий интерес к книге и буквам, — Я бы тоже хотела попутешествовать. Я нигде не была, кроме нашего дома и берега!

— Не думаю, что он согласится… Он сейчас слишком занят.

Но Виктория, казалось, не слышала моих слов, уже уносясь в мечты о далеких странах и приключениях, которые мы могли бы пережить вместе.

ФРЕДЕРИК

— Папочка, — утром едва рассвело ко мне в комнату забежала Виктория.