Хозяйка Дьявола - Катерина Траум

Как только «Лиззи» остановилась на подъездной дороге у резиденции мэра, едва найдя место среди других автомобилей, пришлось целиком переключиться на создание правильной картинки для окружающих. А это значило – с гордым и независимым видом пройти к распахнутым центральным дверям, протянуть привратнику приглашение и отдать накидку слуге, улыбаться и кивать всем встреченным знакомым. Подойти к чете Уинслоу и поздороваться, дежурно справиться о здоровье пожилой леди и пожелать счастливого Рождества…

Спустя десять минут в шикарном зале с установленной по центру гигантской елью Сандре уже наскучило так, что хотелось прилечь на одном из расставленных вдоль стен диванчиков. В суете среди болтающих господ в строгих фраках и их разряженных дам она поискала глазами Полли, но, кажется, подруга или задерживалась, или вовсе не была приглашена – для масштабов мэра Трентоны слишком мелкие сошки. С небольшого возвышения в углу зала играл ненавязчивую музыку оркестр, разбавляя нестихающие разговоры и звон бокалов с шампанским, а раскидистые хрустальные люстры освещали начищенный до блеска мраморный пол. По стенам были развешаны венки из еловых ветвей и переливались на гирляндах золоченые колокольчики.

Если для поколения самой леди Уинслоу все это считалось весельем, то для Сандры было смертной скукой. Но высший свет как раз и составляли самые богатые и титулованные семейства, и беда в том, что возраст у большинства его представителей был солидный. Разве что мелькнувший в толпе Рори в компании своей невесты отличался молодостью, но не вызвал и капли интереса. Так что Сандре приходилось то и дело перекидываться ничего не значащими фразами с откровенными старушками баронессами, которые до сих пор считали модным носить на морщинистых шеях флаконы с волосами почивших родственников. От этих леди несло свечным воском и религиозностью, а одна из них, завидев скромно сидящую на диванчике графиню, даже громко фыркнула, потрясая страусиным пером в допотопной, навьюченной шиньоном прическе:

– Смотрите-ка, и хватает стыда… Публикует всякую мерзость на общее обозрение, засоряет умы наших девочек откровенной дрянью… И даже не думает хоть раз явиться в церковь на исповедь, попросить у Господа прощения…

Сандра подняла глаза, отвлекаясь от дежурной беседы с одной из своих постоянных читательниц, виконтессой Одли, и, прищурившись, посмотрела на возмущающуюся леди в черном платье времен самой королевы Виктории.

Та, уловив ее взгляд, разошлась еще сильнее, с чувством рассказывая двум таким же старушкам в их тесном кружке:

– Подумайте только, моя Диана после последней статьи от этой Леди А потребовала на день рождения… раба! Личного! Видите ли, теперь это уже в порядке вещей… разврат, богомерзость и сплошной стыд!

Ее собеседницы согласно закивали, тоже кидая на Сандру неприязненные взгляды. Она стиснула зубы, не желая встревать, что непременно привело бы к склокам и прилюдной ссоре с не самыми последними людьми города: с ходу узнать говорившую не вышло, но это явно чья-то жена и мать, а может, даже бабушка.

– Ох, не обращайте внимания, дорогая, – вдруг подбодрила ее виконтесса Одли, мягко положив ладонь на сжатый кулак Сандры. Чуть наклонившись и защекотав кончиком пушистого эгрета[13] ее висок, она прошептала: – Эта леди Хардинг помешана на религии и не принимает никаких новых веяний. Ее рассудок остался там же, где она двадцать лет назад закопала мужа… Но зять ее служит первым помощником у мэра, так что лучше и впрямь смолчать.

– Я понимаю, миледи, – холодно улыбнулась Сандра и добавила нарочито громко: – Мало кто способен принять тот факт, что эпоха сильно изменилась. Женщина давно не приложение к мужчине и не его украшение, а личность, но для некоторых древних умов это так и останется непостижимым.

Ее замечание вызвало неожиданный интерес нескольких ближайших леди, а стоящие чуть поодаль джентльмены бросили на Сандру неодобрительные взгляды. Но интереса общественности они унять уже не могли, и к диванчику начали осторожно подходить дамы, выражая восхищение смелостью высказываний графини.

– Так это правда, что вы самостоятельно приобрели на торгах раба?..

– Я слышала, что вы даже посетили с ним арену! Бог мой, и как только духу хватило смотреть на подобное…

– А правда, что он почти выиграл бой, но вы не дали свершиться насилию?..

И леди Хардинг пришлось отойти подальше вместе со своими престарелыми подругами, потому как ее незаметно оттеснили в угол зала. Сандра едва успевала отвечать на вопросы, стараясь не выдать никаких эмоций. Ее рассказ о боях увлек всех невероятно – для дам высшего света это было сродни фантастическим сказкам Диккенса. Даже про танцы никто не заикнулся, хотя оркестр несколько раз начинал играть полонез, которым обычно открывался любой бал.

Кто-то из собеседниц сунул графине в руку бокал с шампанским, но она лишь сделала вид, что отпила: прекрасно помнила, что убийца, которому очень хотелось ее смерти, на свободе. Список подозреваемых расширился – от леди Хардинг и практически до каждого лорда, который смотрел на кружок у дивана Леди А с немым осуждением.

Внимание утомляло, но Сандра чувствовала, что делала нечто очень значимое в этот момент: словно приоткрывала новый мир для дам, выросших с установкой: «Женщина – собственность мужчины».

За разговорами она и не заметила, как к ней подсела одна из немногих молодых особ: ухоженная статная брюнетка в темно-зеленом платье в восточном стиле. Лишь когда немного развеялся общий ажиотаж и появилась минутка без постоянных вопросов, незнакомка осторожно поинтересовалась:

– Э-э… Леди Де Росс, могли бы мы поговорить наедине?

Сандра поставила нетронутый бокал на поднос проходящего мимо слуги и поднялась с дивана, с интересом оглядев незнакомку. Та действительно оказалась красива, не смущалась глубоким декольте и загадочно улыбалась ярко подведенными губами.

– Простите, мы знакомы? – Сандра попыталась вспомнить эти большие миндалевидные глаза и не смогла.

– Пока нет, но я готова это исправить. – Она протянула ей руку с такой светлой кожей, что, казалось, под ней просвечивали вены. – Леди Алисия Эстли, вдова…

– Маркиза Эстли, конечно, – моментально догадалась Сандра и приняла мягкое пожатие. – Для соболезнований, наверное, уже слишком поздно?

Леди Эстли заливисто расхохоталась, запрокинув голову назад и демонстрируя ровные, идеально белоснежные зубы:

– А вы и впрямь забавная особа! Я не леди Хардинг, которая будет всю жизнь рыдать над пучком волос мужа в склянке. Мой супруг умер два года назад, и я давно научилась… справляться с трудностями, которые, уверена, и вам не чужды как одинокой женщине, ведущей хозяйство. Так вы не против прогуляться со мной? Говорят, у леди Уинслоу превосходная коллекция картин…