Хозяйка Дьявола - Катерина Траум

Разве не ты говорил, как тебя тошнит от подобных зрелищ? Что сходить на русский балет куда приятнее этих «типичных мужских забав»? Ты мне просто врал и пытался казаться таким, каким я хотела тебя видеть?

Она не могла остановить поток вопросов, так долго ее мучивших. И вместо покаянного признания Рори как-то уж слишком печально улыбнулся:

– Я не лгал тебе, Санни. Мне все это действительно не по душе. Но дело в том, что после свадьбы мы с Мэри отплываем в Новый Свет. Там у нее родня, а для меня куда больше перспектив, чем наследовать бизнес отца. Особенно в цене там бои. Американские арены в десятки раз больше наших. Там крутятся уже не тысячи, а миллионы. И до Нью-Йорка ни за что не долетит новость о том, как мой гладиатор был опущен на колени женщиной. Я дам ему новое имя, и дело с концом. Вдобавок он будет учить молодняк. У Дьявола будет новая жизнь далеко отсюда. У тебя – лучшее предложение по его продаже, потому что иного не поступит, уж поверь.

Повисла долгая, томительная пауза. Сандра прокручивала в голове услышанное, пытаясь понять, почему именно сейчас так кольнуло глубоко в груди. Ей был безразличен его вид, взгляд и бархатистый голос, но на словах о том, как Дьявол начнет другую жизнь за Атлантикой, ладони сжались в кулаки, а в горле встал ком.

Еще неделю назад такое предложение показалось бы ей сказочным везением. А сейчас, даже если бы она еще была вправе решать судьбу уже не раба, смогла только вздрогнуть от мысли больше никогда его не увидеть.

Медленно поднявшись с кресла, Сандра сложила руки на груди и без всяких сомнений отрезала:

– Нет. Дьявол не продается.

– Санни, посчитай как следует…

– Для тебя я давно уже не Санни, а леди Де Росс, – ледяным тоном произнесла она и, прищурившись, заметила: – Во что ты превратился, Рори? В день, когда попросил назад помолвочное кольцо, ты рыдал и клялся, что это только из-за отца. Что тебе наследовать титул и имение, и отец не может допустить, чтобы ты отрекся от этого ради сохранения моего рода. А теперь ты бросаешь все – и гнусного старика, и его бизнес, и налаженные поколениями Делаверов связи, чтобы… что? Уехать за океан и заниматься делом, к которому всегда питал только презрение? Смотреть, как убивают мальчишек, подписавших с тобой контракт? Что с тобой стало? Кто… кто ты вообще?

Он действительно в этот момент казался совершенно чужим человеком – абсолютно не тем, с кем она гуляла по парку, кто играл с ней в бридж и оставлял цветы у ворот на конюшню. Не тот нежный и светлый юноша, клявшийся в любви и дрожащими руками обнимавший оголившееся тело. Тот рыжий мальчишка остался слабым отголоском в памяти, отпечатком из детства, как прочитанная папой на ночь сказка.

А этот хмурый, отрастивший для важности бородку и предавший себя и все свои принципы мужчина не имел с тем воспоминанием ничего общего. И потому вызывал лишь жалость.

– Ты… всегда была проницательна. Даже слишком. Сандра, ты потрясающая женщина, невероятная и смелая. Я все понял, увидел и оценил. На самом деле мне даже льстит, что ради меня, ради того, чтобы обратить на себя мое внимание, ты купила раба и тем более пришла с ним на арену…

Сандра возмущенно приоткрыла рот, но и слова вставить не успела – Рори с все тем же снисхождением в глазах продолжил:

– …Но это пора закончить и отбросить эмоции. Что ты будешь делать с Дьяволом дальше, сама посуди: его больше не ждут на арене, тем более местной. Я избавляю тебя от огромной проблемы…

– Ах, так мне еще полагается выразить благодарность? – усмехнулась Сандра такой наглости. – Так ты выставил все это в глазах Мэри – что бывшая тебе не дает прохода и спокойной жизни, а ты образец благородства?

– Мэри тут совершенно ни при чем, – неожиданно твердо отрезал Рори и вскочил на ноги.

И разоблачил себя одним ожесточившимся взглядом. Сандра ахнула, наконец-то сопоставив два и два. И понимание вышло горьким.

– Это ради нее, – прошептала она. – Ты готов бросить все и купаться в крови, чтобы обеспечить ей достойную жизнь в Новом Свете. Раз там ее родня… видимо, ваш переезд был условием свадьбы. А арена – самый быстрый способ получить доход.

И так тоскливо стало на душе от мысли, что, когда Рори полюбил по-настоящему, для него не стал преградой даже отец. Значит ли это, что ее никогда не любили?

– Какая разница: что, зачем, почему? – начал он закипать, нервно играя рукоятью трости. – Сандра, весь этот разговор не имеет смысла. Так ты продашь мне Дьявола или нет?

– Я, кажется, ясно выразилась: он не продается. И дело не в тебе, он не продается в принципе. Никому.

Рори раздраженно пригладил бородку и вдруг совершенно издевательски усмехнулся:

– Так это правда. То, что говорят. Не ожидал от тебя… но кажется, изменились мы оба.

– Ты о чем? Что говорят?

– Что ты купила раба не для боев. – Он кинул на нее взгляд, полный презрения. – Что ты с ним спишь.

Сандра не успела остановить руку – та отреагировала быстрее разума, со всего размаха влепив по ухмыляющейся роже пощечину. Звонко и хлестко, так что Рори, охнув, отклонился в сторону, прижимая к горящей щеке ладонь.

– Пошел вон, Делавер, – процедила Сандра сквозь зубы, не дав ему больше вставить и слова. – Катись отсюда, пока я не позвала Дьявола отполировать твоим носом ступени.

– Глупо. Очень глупо, Санни, – фыркнул он, кажется даже не удивившись угрозе. Но к выходу все же пошел, с шипением трогая опухшее лицо. – Ты еще пожалеешь. Но меня уже здесь не будет, чтобы вытащить из дерьма твою задницу.

Она едва сдержалась, чтобы не бросить ему вслед что-нибудь увесистое, вроде вазы с каминной полки. К счастью, Рори вовремя удалился, прихватив с перил пальто и оглушительно хлопнув дверью.

Ноты

Под кожей словно чесалось от нервов. Из головы не выходил разговор с Рори, а еще больше – собственная реакция. Почему ей стало небезразлично лишь в момент, когда речь зашла о расставании с Дьяволом?

И как с этим быть, если ей осталось одно – признаться ему, что он свободен, и отпустить.

Пытаясь сосредоточиться, хоть немного успокоить тревожно стучащее сердце, после ухода Рори Сандра села за пианино в углу гостиной. Музицировать в классическом светском образовании учили всех маленьких леди, и пусть великого