Клянусь ненавидеть - Саша Кей

– Я боюсь, – чуть громче повторяет опухоль моего мозга.

– Меня? Правильно. Поэтому не беси и надевай каску.

– Мотоциклов. Это очень опасный вид транспорта. Я видела аварию, – блеет она заученно, прям староста на линейке, но не удерживается и все портит: – На байках только психи ездят. Ты вот, например.

То есть с каким-то парнем ехать на ночь глядя в тачке через лес не страшно, а с проверенным опытным мотоциклистом – ссыт. Это, конечно, топ.

Тяжело вздыхаю. Очередной хлам в голове этой ненормальной.

Сам напяливаю ей шлем, подтягиваю ремни под подбородком.

Сказать ей или не сказать, что она выглядит как тотемный столб индейцев Северной Америки после дождя?

Не буду. Она неадекватная. Пусть так ходит.

Если остановят за превышение, покажу ДПСникам Лисицыну и скажу, что за мной черти гонятся.

Тая таращится на меня. Слишком близко. Я даже дыхание ее чувствую.

Удивительно, но не бесит.

Опять же сама ведьма бесит, а как пялится – нет.

Отбираю у нее баул и запихиваю в рюкзак вместо шлема.

– Ты что делаешь? – пытается мне помешать Тая.

Как она собирается с этой авоськой ехать? Молча сую ей в руки застегнутый рюкзак. Мол, напяливай. Ну хоть тут слушается. Всегда бы так. Еще б не бесила, вообще чудесно было. Но я, походу, от вселенной много прошу. С чего мне такая кара? Я ж ангел чистой воды.

– Слушай меня внимательно, – даю инструкцию. – Вот эта хрень, – пинаю по железке, – горячая. Ногами не прижимайся. Сиди смирно, если ветер в глаза, закрой, только не надо ерзать за спиной. Рот тоже не открывай, мухи еще не спят.

– Еще какие-то команды будут? – цедит Лисицына.

Ненавижу ведьму.

Седлаю своего коня, а Тая трется-мнется.

– Все-таки остаешься здесь? – уточняю я, опускаю визор шлема и завожу байк.

О, как. Тут же плюхается позади.

Делаем вывод. Испуганная Лисицына ведет себя как человек. Надо почаще ее пугать.

Даже сквозь толстую джинсу чувствую, как тесно и крепко она обхватывает меня бедрами. Делая вид, что проверяю, как она сидит, поглаживаю Лисицынскую ногу. Потом незаметно поправляю член, которому очень нравится такая посадка.

Определенно, Лисицыну я покатаю не только на байке.

Глава 37. Тая

Голова тяжелая, мысли ворочаются с трудом после взрыва эмоций. Как вулкан проснулся.

И теперь я этой лавой обтекаю в полном ахере.

Как это получилось, что я сижу за спиной Архипова, прижимаясь к нему, как к родному?

Когда на парковке Вик отобирает у меня шлем, до меня доходит, что я только что сделала.

Я ударила.

Большим тупым предметом.

Большого тупого человека.

Не в целях самозащиты, а потому что довел.

До трясучки.

Степень бессильной злости была такова, что я применила силу.

Вопреки всем своим убеждениям.

А главное – смысл?

Этому дубу ничего не вобьешь даже таким способом!

Зато повредить можно. Что, похоже, и произошло, хотя вроде мозгов у Архипова вообще нет. Потому что я не могу ничем иным объяснить факт, что Вик посчитал момент удачным для поцелуев.

Будучи в шоке от своего поведения, я пропускаю момент, когда он опять распускает руки, не дергаюсь сразу, когда он меня обездвиживает.

Дальше хуже.

Скотина опять решает самоутвердиться за мой счет.

Он уже так делал. Два раза. Один раз на глазах у Беснова, потом у меня дома.

А у самого смазанный след от помады на шее и заметный даже в полутьме небольшой засос. И после этого Архипов еще что-то предъявляет?

Кусаю его, не задумываясь, но Вика это не останавливает, у него словно башня отъезжает. Его поцелуй похож на войну. И мне страшно хочется ответить в том же стиле. Не потому, что я хочу с ним целоваться, или мне это приятно. Просто сейчас это единственный способ выплеснуть агрессию.

Архипов точно ненормальный.

Он меня пугает.

Когда я начинаю угрожать, он… успокаивается!

И сейчас везет меня домой.

Сам. Его королевское величество работает халявным извозом.

Я ничего не понимаю.

Когда не хочешь с ним контактировать вообще, Вик звереет, творит дичь.

Бьешь его по голове – подвозит домой.

По логике вещей, Архипов должен был свалить и оставить меня на парковке. Но нет. Можно сказать, уговорил. В хамском тоне, но словами.

Самое удивительное, у него получилось, хотя я жутко боюсь мотоциклов. Они выглядят круто, спору нет. Но я предпочитаю посмотреть на них издалека.

Двухколесный транспорт кажется мне ужасно ненадежным. Я даже на велике кататься не умею! С него же можно свалиться!

А эта махина весом килограмм двести еще и придавит сверху.

Что-то мне подсказывает, что Вик не ездит, как нормальные люди на скорости пятьдесят километров в час.

И я не ошибаюсь.

Когда он трогается с места, я держусь за его плечи, но стоит ему развернуться, как я с визгом обхватываю его руками.

И чувствую, как он ржет!

Сволочь!

Увидев, как быстро мелькают березы на обочине, я трусливо зажмуриваюсь. Хочется скулить от страха, особенно, пока мы не выезжаем на трассу. Рядом с кафе нам под колеса попадаются несколько лежачих полицейских, на которые Архипов не обращает внимания. Меня подбрасывает, сердце уходит в пятки, я проклинаю себя за то, что решилась ехать с Виком.

С закрытыми глазами, и в самом деле, легче.

Мотор ревет ровно, вроде бы мотоцикл не виляет.

И спина Архипова начинает казаться самым надежным местом в этом мире. Он сидит как влитой, я лишь чувствую, как под его курткой ходят мускулы.

И почему-то именно это ощущение, отвлекает меня от страха.

И наполняет волнением.

Я крепче сжимаю руки, чтобы продолжать чувствовать эту мощь, не терять ощущение, что все под контролем. Надеюсь, Архипов не задохнется, пока меня везет. Он молчит, и уже одно это прекрасно. Прижимаюсь щекой к коже его косухи, пахнущей пылью, парфюмом и железом, ловлю едва заметные удара сердца под лопаткой и почти впадаю в транс.

Единственная цель сейчас – держаться за Вика.

Все остальное потом.

Странное гипнотическое очарование исчезает, когда я понимаю, что скорость спадает. Через пару минут я даже нахожу в себе силы открыть глаза. Город уже совсем рядом, видны огни моста. Мы как раз сворачиваем с трассы на заправку.

Прокатившись мимо всех бензоколонок, Архипов глушит двигатель и выкидывает подножку.

– Приехали, – бурчит Архипов, стаскивая шлем.

– Бензин кончился? – спрашиваю я.

– Тип того. Пошли.