Клянусь ненавидеть - Саша Кей

Вик слезает с мотоцикла и мне приходится, потому что я не уверена, что несмотря на подножку я с него не упаду. Без Архипова за рулем – это по-прежнему страшная шайтан-машина смерти.

Не оглядываясь, Вик идет куда-то за кассу, и мне становится вдруг страшно. Ночь, вообще-то, место незнакомое, безлюдное, лесополоса рядом.

Шмыгая носом, мелкими перебежками я догоняю Архипова.

Не оборачиваясь, он протягивает мне руку, за которую я хватаюсь.

– Мы куда?

Может, я зря? Может, ему в туалет нужно?

Хотя я тоже не откажусь.

Но, оказывается, мы уже пришли.

Прямо на заднем дворе стоит какая-то покосившая будка с полустертой надписью «Шиномонтаж». Вик недолго думая дубасит в нее кулаком.

– Арам! – орет он, добавляя пинки ногами.

Дверь распахивается, мне из-за спины Архипова ничего не видно, но доносящийся до меня голос с легким восточным акцентом пугает.

– Ты вообще, что ли, охренел?

– Жрать хочу.

– Закрыто. Не видишь?

– Ключи дай.

Я высовываюсь из-за плеча Вика и чуть не описываюсь от страха.

В дверном проеме озаренный светом из будки стоит классический рокер из «От заката до рассвета», причем после захода солнца. Я не сразу понимаю, что человек выглядит так пугающе, потому что у него лицо разбито. Опухоль и синяки – естественное следствие драки.

Однако, я на мужика оказываю такое же неизгладимое впечатление.

Заметив меня, он шарахается назад:

– Это что за…

Архипов оглядывается на меня.

– Кара господня. Будешь себя плохо вести, у тебя такая же будет. Дай ключи.

Арам, пошарив в карманах, отдает связку Вику.

– Потом в окно брось.

Перехватив большой кислотно-желтый брелок, Архипов тащит меня куда-то дальше, и я плетусь за ним, судорожно прикидывая, что могло оказать такой эффект на огромного татуированного волосатого дядю. Черт меня дергает оглянуться на Арама, он все еще стоит в дверях, смотрит мне вслед, качая головой.

Ну, что, мои хорошие! Меня уже несколько раз спрашивали про ТГ-канал. Я разродилась. Ссылочку добавила в раздел "Обо мне", но насколько я знаю, его не видно ни в мобильной версии, ни в приложении. Ссылку мне давать здесь нельзя, но вы можете поискать меня сами. ТГ-канал "Саша Кей | Барышня с биноклем"

Глава 38. Тая

Архипов уверенно тащит меня в темноту заднего двора заправки.

Перешагивая через какие-то мешки, полунакрытые пленкой, я догадываюсь, почему она не работает. Похоже, тут ремонт.

Куда мы вообще?

За каким чертом я поперлась с этим психом?

Возле мотоцикла было явно безопаснее.

У меня прям мурашки по коже.

Четкое ощущение, что я героиня подросткового ужастика, которой точно не надо идти вон туда, потому что ее там убивать будут, а она, как последняя идиотка, идет.

Все для резни уже заготовлено. Целофан, цемент…

Ужастики я люблю смотреть дома, выглядывая одним глазом из-под одеяла, а не участвовать в них.

Картина немного проясняется, когда шагов через двести мы оказываемся перед дверью с погнутой жестяной вывеской «Баранка». Завесу над назначением сего загадочного заведения приоткрывают стоящие рядом один на другом белые пластиковые столики.

Недоверчиво пялюсь в затылок Архипову.

Он здесь есть собрался?

Золотой мальчик не брезгует едой простых смертных? Или для него это экзотика? Папа с детства запрещал каку и есть не с фарфора?

Зажав шлем подмышкой, Вик привычно открывает дверь и, все так же держа меня за руку, заводит внутрь. Щелкает выключателем, и под треск ламп с задержкой свет медленно являет взгляду интерьер обычной придорожной забегаловки для дальнобойщиков.

На первый взгляд, чисто и не воняет моющими средствами.

Только на подоконнике склад непонятных вещей, от шапок до журналов с кроссвордами. То ли хозяйские, то ли забытые посетителями.

Архипов, оставив шлем на крайнем столе, целеустремленно гребет куда-то вглубь, обходит раздаточную зону и заходит на пищеблок.

Я растерянно озираюсь посреди царства нержавейки, пока Вик с деловым видом шарится по холодильникам и морщит нос.

– Что ты делаешь? – теряю я терпение, когда он открывает уже третью дверцу.

– Пока ничего, но собираюсь пожрать.

– Это обязательно делать здесь?

– Не будь такой душной… Черт, все путное сожрали, – Архипов начинает доставать какие-то пластиковые ведра.

А вот это обидно. С чего это я душная?

– А тебе можно вообще все это трогать?

– Если я всегда буду спрашивать: можно или нет, то всегда будет нельзя, – ворчит Вик, трогая языком прокушенную мной губу и зыркая на меня сердито. А я что? Так тебе и надо. Маньяк поцелуйный. – Я денег оставлю. Арам в курсе.

Тут я соображаю, что Архипов собирается готовить.

Мне домой пора!

Я завтра универ просплю.

Прогуливать два дня подряд из-за этого придурка я не планировала! Больно жирно.

Самое время вызвать такси, город совсем близко, сюда быстро доедет. Но уж очень хочется посмотреть, что такой, как Архипов, может смострячить самостоятельно.

Он выставляет на рабочую поверхность банку с маринованными огурцами, упаковку плавленного сыра, еще одну склянку, в содержимом которой я узнаю маринованный халапеньо.

Осмотрев свою добычу, Вик скидывает косуху, и пока он моет руки в раковине, я против воли пялюсь на его спину, обтянутую черной футболкой. Я помню, она твердая и теплая. Идеальная трапеция. Надежная спина у дебила.

Даром, что псих.

Архипов вытирает свои грабли бумажным полотенцем и достает одноразовые перчатки.

Предплечья крепкие, пальцы длинные. Вроде и музыкант, но явно не только струны дергает. В качалку, наверное, ходит. Или, как Беснов. Саша занимается единоборствами. Я у него в канале видела. Тут фактура тоже такая, только Вик выше и на вид легче.

Он как раз оборачивается ко мне, и я увожу взгляд в сторону.

Еще подумает что-то не то.

Не хватает только подпитывать его самомнение, оно и так у Архипова неприподъемное.

– Ты готовить будешь? – задаю идиотский вопрос, когда он запускает руку в перчатке в одно из пластиковых ведер.

– А ты сообразительная, – язвит Вик и достает кусок мяса, по виду не до конца размороженный, но и не совсем дубовый.

Неожиданно, мой желудок подает голос.

Громкий и требовательный. Хотя я, в общем-то, по рыбе, но я с утра так и не ела ничего.

Архипов смотрит на меня, кривится и, вздохнув, достает еще один кусь.

Очень хочется что-нибудь сказать гадкое, но я затыкаюсь.

Есть-то хочется. Жрать мозг этого бабуина приятно, но не