Не вижу зла - Айви Фокс

Вместо того, чтобы возбудится, мой член становился мягким, как лапша. Не совсем то, что я хотел бы повторять. Так что моим основным правилом для встреч было следующее: если хотите, чтобы вас оттрахали так основательно, чтобы потом еще неделю были проблемы с передвижением, то держите свои чертовы разговорчики при себе. Стоны и призывы к Богу были моим пределом.

Однако в случае со Стоун мне пришло в голову, что я не собираюсь придерживаться этого правила. На самом деле, я полностью за то, чтобы она говорила мне все, что угодно, если этого хочет. В основном потому, что половина слов, вылетающих из ее дерзкого рта, заводят меня, так что, насколько я понимаю, это беспроигрышный вариант для нас обоих.

— Боже, я хочу попробовать тебя на вкус, – выдыхаю я, уговаривая ее заговорить, чтобы еще раз проверить свою теорию.

— Могу помочь тебе с этим, – поддразнивает она в ответ, спрыгивая с моей промежности и приземляясь на мою грудь, медленно продвигаясь вверх, пока не оказывается на моем лице. Она снимает свою футболку, позволяя ей упасть на землю рядом со мной, и озорно подмигивает, хотя все, что я могу видеть, – это ее тяжелые груди, такие близкие к тому месту, где я хочу их видеть, и в то же время такие далекие. — А теперь сделай даме приятно, красавчик, и используй свой рот по назначению, ладно? – провокационно приказывает она.

Черт бы побрал эту девчонку!

— Ваше желание для меня закон, – покорно отвечаю я, оттягивая ее стринги в сторону, и обнажая ее гладкую киску.

Не теряя ни секунды, мой язык делает один большой круг, и нектар, с которым он соприкасается, – не что иное, как чистый сахар. Меня не нужно долго уговаривать, чтобы познакомить ее киску со своим языком. Насколько я понимаю, Стоун только что вручила мне свою сочную киску в качестве приза, и я твердо намерен воспользоваться этим.

Не в силах сдержать неистовую похоть, я хватаю ее за задницу, чтобы удержать на месте, и пожираю, словно она мой любимый десерт. И как бы я ни пытался отрицать это, все мои вкусовые рецепторы говорят мне, что так оно и есть. Ее прерывистые стоны заставляют меня делать все, что в моих силах, отчаянно пытаясь выжать из нее все до последней капли.

— Черт! А ты действительно хорош в этом! – стонет она, ее руки хватают меня за волосы, прижимая мое лицо к тому месту, где ее боль сильнее всего.

Я не могу сдержаться, и мой язык начинает терзать маленький бугорок, спрятанный в глубине, а затем возвращается, чтобы погрузиться в нее, утоляя ее мучительную потребность, которая только усиливает мою собственную. Мой язык повторяет этот безжалостный танец, пока мы оба не начинаем страдать в равной степени.

— Да! Вот так. Не останавливайся, Финн! Не останавливайся! – умоляет она, трахая мой язык с таким пылом, что мне кажется, я вот-вот кончу от того, как она бессовестно скачет на моем лице.

Я шлепаю ее по заднице обеими руками, прежде чем снова сжать их, чтобы поддержать ненасытный темп Стоун, пожирая ее так, словно эта киска – мой единственным источником кислорода.

— Черт! – стону я, когда та издает сладострастный вопль, оповещающий всех в радиусе десяти миль о том, что она кончает.

Отсюда я не могу видеть ее лица, пока она разваливается на части, и это единственный недостаток нашего положения. Поэтому я отстраняю ее от своего лица и переворачиваю нас, оставляя Стоун лежать на земле, а мое громоздкое тело накрывает ее. Она все еще находится на вершине оргазма, ее веки прикрыты, а щеки порозовели, пока я целую каждую клеточку ее плоти. Ее груди вздымаются и опускаются, пока она пытается успокоить свое прерывистое дыхание, но не успеет ночь закончится, как она снова начнет задыхаться. Я позабочусь об этом.

Я целую и посасываю ее шею, опускаясь вниз, пока мои губы не нащупывают сморщенный бугорок под кружевным лифчиком. Я зубами оттягиваю кружево вниз, обнажая идеальную грудь с дерзким соском, который жаждет моего внимания. Я немедленно накрываю его ртом, и этот розовый бутончик на вкус еще слаще. Одновременно играя с другим, обхватываю ртом и пальцами ее идеальную, огромную грудь. Образы того, как я помещаю свой член между ее сиськами и дрочу, пока не покрою их своей спермой, вызывают помутнение рассудка.

— Черт, какие вещи я мог бы сделать с этими малышками, – шепчу я.

Я слегка прикусываю сосок, прежде чем отстраниться от этого искушения, и скольжу языком ниже, чтобы поцеловать ее плоский живот. Когда чувствую запах желания, приближаясь к ее киске, понимаю, что ее жажда овладеть мной так же яростна, как и моя собственная.

— Ты действительно много болтаешь, когда возбужден, – шутит она, потянув за пряди моих волос, показывая, что командует здесь она.

— Хочешь, чтобы я перестал? – спрашиваю я, гадая, не отталкивает ли ее моя непристойная болтовня, как отталкивала меня до того, как я ввел правило "никаких разговоров во время секса".

Не знаю почему, но от одной секунды молчания, которая проходит без ее ответа, у меня внутри все переворачивается.

— И зачем мне этого хотеть? Когда твой рот точно знает, что говорить... и что делать.

Она улыбается мне, и, представляете, комок в моем горле просто испаряется. Не в силах остановиться, я приподнимаюсь и целую ее так, словно от этого зависит моя жизнь. Ее вкус все еще ощущается на моих губах, и от нашего безумного поцелуя мне хочется потерять контроль и оттрахать ее до потери сознания. Однако меня воспитывали так, чтобы я не думал, что только потому, что я возбудил девушку, она сразу же готова трахнуться, поэтому я должен спросить.

— Мне вроде как нужно трахнуть тебя, Стоун. Так что, если тебя это не устраивает, сейчас самое время сказать мне, чтобы я отвалил.

Окей, может, я и не сторонник красивых слов, романтичных жестов и всего такого, но, по крайней мере, я честен. Я вот-вот взорвусь в своих чертовых джинсах, все еще ощущая вкус ее киски и мягкое, податливое тело подо мной. Так зачем же устраивать грандиозный спектакль, будто я ничуть не