Одержимость - Джулия Сайкс

А в глазах — огонь. Изумрудный, тёмный, пугающий и завораживающий. Он смотрит на меня, и я больше не принадлежу себе. Я встаю, как будто он дёрнул за ниточки, которыми незаметно привязал меня к себе.

Одним лёгким рывком за руку он тянет меня за собой, и я иду. Или плыву. Сердце стучит, дыхание сбивается, как будто я не просто иду, а бегу по раскалённому асфальту под палящим солнцем. Он ведёт меня вверх по лестнице, прямо в свою спальню.

Как только я переступаю порог, пространство меняется. Это не тот стерильный дом, что я видела раньше. Здесь — тьма и тепло. Глубокие зелёные стены кажутся бархатистыми на вид. Массивная мебель из тёмного дерева. А в углу — кровать. Огромная, с балдахином цвета ночи. Она будто тянет к себе, как капкан.

Мои ноги замедляются. Тревога разрастается. Пожирает вожделение.

Что, если я не смогу? Если моё тело вновь предаст меня — сведётся, закроется, не впустит его?

Я совсем рядом с его постелью, в его личной крепости. И вдруг неуверенность впивается в меня, как клыки.

Он чувствует это. Он всегда чувствует.

Останавливается. Разворачивается ко мне. Его ладони ложатся мне на талию, притягивают ближе, и между нами почти не остаётся воздуха.

— О чём ты тревожишься? — его голос мягкий, но в нём сквозит приказ.

— Ни о чём, — выдыхаю я. Это автоматическая защита. Я не хочу рушить момент своими страхами.

Я выпрямляю спину. Хочу быть сильной. Хочу принадлежать ему не только разумом, но и телом. Полностью.

Но его губы сжимаются — угрожающе. И у меня подкашиваются ноги от одного только выражения его лица.

Я чувствую себя на краю обрыва. И всё же — рядом с ним безопасно.

Я не понимаю, как возможно это сочетание: страх и защищённость. Как можно быть на грани боли и всё равно хотеть шагнуть дальше.

— Забыла о контракте? — его голос низкий, чуть хриплый. — Полная честность, Эбигейл. Я хочу тебя всю. Значит, ты говоришь мне всё. Что ты чувствуешь?

Я сглатываю.

— Иногда… моё тело слишком напряжено. Слишком тесно. Я боюсь, что ты не сможешь… — мой голос срывается. — Что я не смогу тебя принять.

На его лице появляется ухмылка. Грубая, жгучая, от которой у меня между ног пульсирует.

— Доверься мне, питомец. Твоё тело подчинится моей воле. Я заявлю права на твою сладкую пизду — целиком. Тебе нужно лишь отдаться мне. А я позабочусь о том, чтобы ты испытала такое удовольствие, о каком даже не мечтала. Неважно, сколько времени это займёт. Я буду играть с тобой, пытать, ласкать, мучить — пока ты не распустишься для меня.

Я задыхаюсь. Его слова разрывают меня изнутри.

— А как же ты? — шепчу. — Ты говоришь обо мне… А сам?

Он проводит пальцем по моей щеке, мягко, почти нежно.

— Сладкая, — его голос становится темнее. — Не переживай. Я использую тебя для своего удовольствия, как только решу, что ты достаточно наказана.

Его большой палец касается моих губ — медленно, дразняще.

— Этот рот… Я потрачу столько же времени на его дрессировку, сколько и на завоевание твоей тугой киски.

Мой разум вспыхивает. Я стою на грани. Это всё — как сцена из самых тёмных фантазий. Только это реальность. И я готова.

Готова, чтобы он исполнил всё, что обещал.

— Я не знала, что это может быть… вот так, — выдыхаю.

И я действительно не знала. Что можно бояться — и всё же хотеть. Что можно быть слабой — и одновременно сильной. Что можно желать быть сломанной… только его руками.

Его низкий смех насмешлив. — Ты еще ничего не знаешь. Я научу тебя значению страдания, и ты будешь плакать от благодарности.

Эта высокомерная, властная сторона его натуры должна казаться шокирующе отличной от моего лихого принца, но каким-то образом это кажется правильным. Как будто я впервые ясно вижу его, но эта скрытая грань его не умаляет доброты человека, которого я начала узнавать за последние несколько недель.

Я поражаюсь перспективе того, что у меня может быть и то, и другое: мой белый рыцарь и мой темный бог, все в одной великолепной упаковке.

Я приподнимаюсь на цыпочки, ища поцелуя. Его жестокая улыбка пронзает мою грудь, как нож, но мое нутро пульсирует в ответ, когда он отказывает мне. Это соблазнение будет на его условиях, а не на моих. Мне не нужно гадать, как удовлетворить его; все, что мне нужно сделать, это отдаться его контролю.

Мое дыхание содрогается между моих приоткрытых губ, но он не ласкает их своими. Он не проявляет милосердия.

Вместо того чтобы поспешить, он удерживает меня прикованной к месту одним лишь взглядом — пронзительным, властным. Медленно тянет вверх мою черную хлопковую рубашку, скользя ладонями по моим бокам. Он даже не касается чувствительных точек, не прикасается к груди, но мои соски уже напряглись, болезненно пульсируя под тканью моего фиолетового бюстгальтера.

Он стягивает рубашку через мою голову и небрежно отбрасывает её в сторону. Его пальцы смело захватывают прядь моих аметистовых волос, обвивая её вокруг пальца, в то время как другая рука уверенно накрывает мою грудь. Лёгкое сжатие — и по моему телу пронеслась вспышка чистой, голой похоти.

— Этот цвет тебе идёт, — его голос мягок, но приказ прячется под ним. — Ты будешь носить его для меня чаще.

Это не просьба. И именно это сводит меня с ума. Его власть — непринуждённая, неоспоримая — заставляет мои колени дрожать.

Прежде чем я успеваю согласиться, он натягивает мои волосы на запястье и тянет меня к себе, захватывая губами. Его поцелуй — греховный. Жестокий и нежный одновременно, он чередует влажную мягкость губ с острыми укусами. Мои волосы становятся якорем, не дающим утонуть в шторме желания, накрывшем меня. Я теряюсь. В нём, в себе, в этом моменте.

Он не прерывает поцелуй, не отпускает волосы, даже когда расстёгивает мои джинсы одной рукой. Я сама выпутываюсь из них, почти дрожа от нетерпения. Я хочу быть обнажённой рядом с ним. Я хочу почувствовать его кожу. Его силу. Его тепло.

Мои пальцы лихорадочно тянутся к его воротнику, в поисках первых пуговиц на идеально белой рубашке. Но он сжимает мои запястья, отталкивая их.

— Нет, — шепчет он, всё ещё касаясь моих губ. — Я хочу видеть тебя голой. Уязвимой. Это твоё наказание, питомец.

— Но я хочу прикоснуться к тебе, — хриплю я, захлёбываясь в желании. — Хочу тебя видеть.

Он прикусывает мою нижнюю губу, и я едва сдерживаю стон.

— Награды нужно