Развод. Гори все огнем - Иден Хол

наконец, обращаю внимание, что он принес. Это новая мужская футболка, длинные спортивные шорты на резинке и два больших банных полотенца. Вымыться и спать. Пижамка для меня.

Ой, все, все, все!

Скидываю с себя чужую одежду и ныряю под струи горячей воды, пока нога не разболелась. Моюсь быстро и очень тщательно, удивившись тому, как много здесь женских средств для мытья. На полочках стоят дорогие шампуни, бальзам, скраб, гели.

Наверное, его жены. Куда бы он ее ни спрятал на время, она здесь тоже живет. Или я уже ничего не понимаю. Смотрю на большой бутыль мужского средства три в одном, и хочется, чтобы здесь стояло только оно.

 И пахло как тот свитер. Ох, о чем я думаю?

До того, как у меня начинает пульсировать уставшая нога, я долго стою под душем, подставив под него лицо, вода смывает с меня слезы еще до того, как она попадают на щеки. Будем считать, что их и не было.

Я сильная женщина. Да. Я со всем справлюсь. У меня уже даже план есть.

Когда я возвращаюсь в спальню, из гостиной уже не слышно звуков телевизора, наверное, Руслан уложил Матвея спать. В спальне же самого хозяина квартиры горит свет, бросая широкий клин света в коридор через открытую дверь. Он будто слушает, что происходит с его подопечными.

Бдит на посту.

Со вздохом отправляюсь спать, кровать такая большая и мягкая, одеяло идеально теплое и тяжелое, в воздушные подушки я проваливаюсь как в облако.

Но сон так и не идет. Несмотря на усталость, я не могу уснуть, потому что в моей голове слишком много мыслей, и самая страшная из них, как же мне жить дальше. Ведь даже если я восстановлю документы, разблокирую деньги и подам на развод, ничего не восстановится.

Моя жизнь разрушена, и строить что-то новое мне придется на пепелище. Почти буквально. Но вот что? И где?

Едва мои веки смыкаются, и сознание уплывает в беспокойную дрему, я чувствую, как прогибается матрас, кто-то приподнимает край одеяла и забирается под него.

Что? Пришел за вторым поцелуем?

Уж теперь после всего сделанного я должна согласиться не только на поцелуй, но и на все остальное, да?

Моей скулы касаются пальцы…

Глава 22

Таня

Испуганно вздрагиваю и распахиваю глаза, отшатываюсь от темной фигуры надо мной. Но как только глаза привыкают в неяркому свету от фонарных столбов за окном, понимаю, что это не Руслан.

– Матвей? Ты чего? – шепчу мальчонке, который сидит на коленях у меня в постели.

– Ты спис? – спрашивает так же шепотом, – мозно я с тобой?

– Почему? Что-то не так? – я же совершенно чужой для него человек. Поняла бы, если бы пошел среди ночи к Руслану, ведь они явно давно знакомы. А ко мне почему?

– Там сурсыт сто-то в комнате.

– Тебе страшно? – чуть улыбаюсь ему. Я так люблю общаться с детьми, но это увы вечно чужие. Нет, нет, нет. Только не думать в том направлении, это слишком больно.

– Конесно, нет, – смешно изображает уверенность, – я спать не могу, месает.

– Ну ложись, – чуть сдвигаюсь и поворачиваюсь набок. Разве я могу его выгнать? – Скажем утром Руслану, чтобы проверил, что там у него шуршит.

– Не надо, – укладывается на подушку и натягивает на себя одеяло по самый подбородок. – давай лучсе сказем, что тебе было страсно спать одной. А я присол с тобой полезать.

Боже, как это мило, я с трудом сдерживаю улыбку, но не хочу его обидеть этим умилением.

– А почему?

– Луслан сказал, что мусчина сам спавляется с тлудностями. Я спавляюсь, – пожимает плечиками, – но здесь мне удобней спавляться.

Это как бояться в светлой комнате? Вспоминаю старый мультик про котенка и щенка, что спустились с чердака в грозу, чтобы бояться было комфортней.

– Все хорошо, ты еще не мужчина, а ребенок, – глажу его по лохматой головушке, – тебе можно бояться.

– Я мусчина, – звучит упрямо почти из-под одеяла, – буду тебя охланять.

– Спасибо, мой хороший, – я лежу рядом и чувствую тепло маленького тела, мне хочется обнять Матвея, но это не мой ребенок и на такое я не имею никаких прав.

Он уже почти засыпает, но я снова слышу тихий бормочущий голосок.

– Луслан сказал, сто мы тебя охланяем, – глубоко вздыхает, – от зводея.

И затихает, я жду еще, но слышу только спокойное детское дыхание. Уснул.

Кажется, события последних дней сделали из меня параноика, я вижу везде опасность и никому не верю. Но эти двое мужчин, маленький и большой, его все же заслуживают.

Я закрываю глаза и пытаюсь уснуть под надежной охраной. Но мысли мои все равно летят не в ту сторону, я думаю о том, что сотворил со мной Костя. Как же это больно, я безмолвно кричу от несправедливости и ужасного вероломства. Как он мог? За что он со мной так? Ведь я так любила его!

Уму непостижимо, даже любовь его не остановила.

Сейчас, когда первые самые яркие эмоции утихают, и я начинаю задумываться над своей жизнью, многие детали видятся по-другому.

Некоторые поступки Кости принимают другую, совершенно небезобидную форму. Например, его милая привычка готовить мне завтрак. Хоть что-то маленькое, незначительное, баночку с йогуртом открыть, омлет пожарить, но он делал это сам. Я считала это заботой, а вдруг он травил меня в эти моменты?

Но мне так не хочется верить, что сказанное Аней, правда, что муж меня и правда довел до бесплодия. Я хочу все проверить и узнать наверняка.

Вновь глажу Матвея по мягким волосам, нежно, чтобы не разбудить.

Я уеду в Москву. Больше меня здесь ничто не сможет удержать.

***

Константин

– Ты что тут громыхаешь? – дверь на кухню открывает Аня, щурится от света после темноты спальни и тут же меняет выражение лица. – Это что еще такое?

– А на что похоже? Это мой сейф, – я продолжаю упорно ковырять ножом нагар вокруг кнопок кодового замка, чем больше я с ним вожусь, тем меньше надежды, что открою самостоятельно.

– Из дома? – Аня хмурится, глядя на черные разводы на обеденном столе, – а другого места не нашлось? В гараже не мог его открыть? Грязищу развел.

Поднимаю на нее испепеляющий взгляд.

– Хочешь выгнать меня ночью на мороз? Или как?!

Теряет запал и обиженно поджимает губы, кутает полную грудь в халат.

– Нет, конечно…

– Прекрасно! Теперь помоги, дай мне тряпку! – как же меня бесит это устройство. Я, конечно, огнеупорный сейф покупал, но что-то не верится,