Бывший муж. Чужая кровь - Лила Каттен

Моргаю. В пальцах рук образуется тремор. Кислород превращается в удушливый газ, из-за чего голова идет кругом, и очередной вдох становится сиплым кряхтением.

– Не терпится узнать что? – спрашивает бабушка, а меня затапливает страхом до краев, пока мы смотрим друг на друга. – Василиса?

Бабушка встает еще ближе, потому что я чувствую, как она касается моего плеча.

– В чем дело? Что с тобой? Да что там такое? БОГ МОЙ! – выдыхает она, видимо, проследив за моим взглядом, а после, обхватив мое лицо ладонями, пытается привлечь внимание.

Тянет голову вниз, так как я довольно сильно выше нее. Но у нее все равно не выходит. Я смотрю на своего бывшего мужа и не могу пошевелиться.

– Василиса? Внучка. Слышишь? Смотри на меня. Смотри на меня, солнышко.

Она снова и снова говорит. Затем перед глазами взмывает ее ладонь, и я вздрагиваю, когда зрительный контакт с Елисеем прерывается.

Стоит опустить взгляд, как я тут же закашливаюсь, и из глаз брызжут слезы.

– Вот так. Все хорошо. Все в порядке. Ты в безопасности.

– Моя… моя… где моя… Она…

Я не могу выговорить ни слова больше. Я выпрямляюсь и смотрю туда, где был он. Но его нет. И паника накрывает с головой, потому что я не вижу Ани.

– Она…

– Я найду внучку. Я уже ищу ее. Стой здесь или иди на выход. Я сейчас с ней приду. Но ты должна взять себя в руки. Ты ее напугаешь, милая.

– Я не могу. Я должна… где она? Бабушка, где она?

Вспышка белого платья внезапно врывается в поле моего зрения, и я выдыхаю, облегченно роняя слезы, видя свою дочь.

– Боже!

– Василиса, – бабушка просит посмотреть на нее, и я это делаю. – Ты не в состоянии общаться с дочерью. Ты сделаешь хуже. ОН уже здесь. ОН видел тебя. И тебе лучше поговорить с Елисеем.

– О боже, ты знала? – срывается с моих губ.

– Нет. И ни за что не позволила бы этому случиться. Возможно… я не знаю. Быть может, он следил за мной. Я… мне очень жаль, милая.

Она смотрит на меня с виной в глазах.

– Нет, это я виновата. Только я.

– Василиса, – раздается со спины его голос, который стал далеким прошлым.

Такой незнакомый и одновременно с этим слишком близкий.

– Ступай, а я за Аней присмотрю.

Я вцепляюсь в ее руки.

– Прошу…

– Я позабочусь о ней и не скажу ни слова. Иди.

Кивнув ей, я беру в кулак все свое мужество и оборачиваюсь. А когда делаю это, на меня смотрит он. Повзрослевший, уставший и измученный временем мужчина, которого я когда-то любила.

– Это ты, – выдыхает он, словно до сих пор не может поверить в то, что видит меня.

Всего было много в этом моменте. Эмоции. Они били через край и сшибали с ног напрочь.

Если честно, я не была уверена, что могу дышать, так как голова шла кругом, и каждый новый виток действовал на мое состояние сильнее предыдущего.

Когда я слегка пошатнулась, окончательно теряясь в пространстве, Елисей шагнул ближе и подхватил под руку. Просто жест. Просто… вспышка – и я уже заледеневшая статуя.

Мы с психологом прорабатывали мое сознание годы. Но я никогда не подпускала к себе никого ближе, чем требуется для рукопожатия. И сейчас мне было все равно, что передо мной Елисей. Что он не причинял мне боли, по крайней мере физической, ни до, ни после той ночи. Но инстинкты кричали, и я отшатнулась, в панике скидывая с себя его руку.

– Не прикасайся, – еле пошевелила губами.

– Ладно. Прости.

Елисей поднял руки, показывая мне свои ладони, и сделал шаг назад.

– Прости. Мне показалось, что тебе нехорошо.

Я обернулась и заметила, как бабушка следит за Аней. И, чтобы не отвечать на вопросы дочери, двинулась в другую сторону.

– Василиса? – оклик Елисея заставил идти еще быстрее. Но я знала, что он идет следом, поэтому не остановилась и не обернулась, чтобы это проверить.

Он здесь.

Внутренности скручивало в приступе тошноты от осознания, что он здесь. Нашел и хочет поговорить. Но что я должна ему сказать? Что он хочет услышать? Разве не было бы проще найти новую жену и забыть меня? Оскорбиться, что я повела себя как подлая дрянь, независимо от причины, и просто послать куда подальше?

Зачем любить меня?

– Что? – послышался его голос сзади, и я резко остановилась, поняв, что, возможно, последнюю фразу произнесла вслух. Мы уже были далеко за пределами парка и площади, хоть звуки музыки и детский смех были как на ладони.

Когда я обернулась и встретилась с ним лицом к лицу, я ощутила… тоску. По нему, по нам… по себе… Не по работе, которую теперь ненавижу и не понимаю. Я тоскую по ровному дыханию, когда стоишь в толпе. По спокойному сердцебиению, когда со мной здороваются. Я тоскую по своей силе и отсутствию боязни темноты. Я так сильно тоскую по «нормальности». Он не увидит той женщины, которую сопровождал, психуя на презентацию нового журнала.

Но я не могу сосредотачиваться на прошлом, потому что я приобрела кое-что в настоящем, искоренив то самое прошлое самым страшным образом. И я не могу отказаться от этого в угоду мифическим воспоминаниям. Ведь я до сих пор боюсь однажды увидеть за прекрасным личиком моей малышки лицо того монстра.

И вот в этом настоящая проблема. Что, если, отвечая на вопросы Елисея, я подниму с илистого дна в бокале с прошлым то, что не должна поднимать?

– Зачем ты меня нашел? – задаю ему вопрос, пока он рассматривает меня как ценный и загадочный экспонат.

Шесть лет и боль этого времени отразились на моем лице, фигуре и мимике, как и роды. Что же он пытается отыскать в этом лице?

– Василиса, – произносит он снова мое имя тем самым голосом. – Не могу поверить…

Он замолкает. Пытается что-то сказать и снова молчит. Его лицо – калейдоскоп эмоций. То одна, то другая появляются и исчезают, словно он нажимает на кнопку все быстрее.

– Не могу поверить, что нашел тебя.

– Но зачем ты меня искал? – он, недоумевая, качает головой, словно не понимает моего вопроса.

– Как это зачем?

– Я попросила тебя не делать этого, Елисей. Я ушла для того, чтобы не быть найденной никем. Я ушла от всего прошлого мира. Ты не должен был…

– Но как не должен, если я… Разве я мог перестать искать тебя?

– Да. Да,