Вдохновленная Хаосом - Элис Кларк

брошенных в бесчеловечные условия подростков. Жаль, что мне, вероятно, никогда не хватит смелости оборвать чью-то жизнь, хотя прямо сейчас я бы с радостью вынула душу из тирана, отправившего на смерть собственного сына.

Арес усмехнулся, наверняка пораженный моей пылкой речью.

– Черт, – пробормотал он. – На мгновение мне захотелось снять маску и закончить со всем этим фарсом.

– Так сними.

Он покачал головой.

– Хочу, чтобы ты сама к этому пришла. – Я разочарованно выдохнула, и он добавил: – Но подсказку ты заслужила.

Засунув руку в карман, он вынул и вытянул кулак. А когда раскрыл его… На ладони Ареса лежали три мятные конфеты.

У меня округлились глаза.

Сон не врал?

– Так это правда, – прошептала я, потянувшись к знакомой сладости. – Ты действительно тот мальчик?

Арес наблюдал, как я, взяв конфету, принялась завороженно ее рассматривать.

– Вот почему ты не пришел в парк… – дошло до меня. – Ты просто не мог.

На глаза навернулись слезы. Стало вдвойне больнее от понимания, что его, выходит, забрали вскоре после нашего знакомства.

Когда слеза скользнула по щеке, Арес протянул руку в перчатке и, приподняв мой подбородок, заставил взглянуть на него. И стер влажную дорожку.

– Если ты уже вспомнила, почему тогда… Постой. – Он наклонил голову на бок. – Ты не помнишь имя?

Я поджала губы, почему-то ощутив прилив стыда.

– Прошло столько лет… – попыталась я оправдаться.

Арес молчал.

– Просто сними ее, – попросила я. И решилась на отчаянный шаг: протянула руку к его маске. Но, разумеется, он успел перехватить меня за запястье. – Арес, хватит этих игр.

Заставив меня опустить ладонь, но не ослабляя хватки, он сказал:

– Имя. Назовешь мое имя, и я тут же сниму маску.

Чуть смягчив тон, он добавил:

– Но пока можешь спросить что-нибудь еще.

Первой мыслью было уйти. Я порывалась слезть с плиты и покинуть чертов склеп. Отправиться в мастерскую и просидеть там до самого утра. Но… Выпадет ли мне еще один шанс вот так поговорить с ним?

– Ладно, – сдалась я, вернувшись на прежнее место. – Почему ты назвался Аресом? Разве не логичнее было бы выбрать какое-нибудь божество, связанное с музыкой? Кто там вдохновлял музыкантов в Древней Греции? Орфей?

Арес улыбнулся. Неожиданно достал из кармана складной нож. Выкинув лезвие, он принялся вертеть его в руках.

Будто ему непременно требовалось к чему-то прикасаться. Пусть даже не напрямую.

– На самом деле все просто: Арес – самый нелюбимый ребенок Зевса. Мне знакома эта роль.

В груди вскипела новая волна ненависти к его отцу. Не желая случайно выплеснуть ее наружу, я поспешила задать еще один вопрос, давно просившийся сорваться с языка.

– Почему ты вообще так помешан на мифах?

Не отрывая взгляда от ножа, Арес ухмыльнулся.

– Маленькая Мойра вошла во вкус.

Его высокомерие вновь дало о себе знать. На миг захотелось отобрать у него чертов нож и подправить эту раздражающую ухмылку. Но мы заключили сделку. Мы партнеры. А возможно и не только они. Черт, я понятия не имела, как теперь называть то, что между нами происходило.

– Их любила моя мама, – произнес он, когда я уже решила, что ответа не последует. Я невольно затаила дыхание. – Она была очарована древнегреческими мифами. Когда я был маленьким, она пересказывала мне их каждую ночь перед сном. И каждый раз находила в них новые смыслы, теории, подтексты. Я перенял это от нее.

– Ты сказал, что она покинула этот мир… – нерешительно начала я, боясь обрушить хрупкий мост доверия.

– Ее убили, – мрачно пояснил Арес, сжав пальцами край лезвия. – Когда мне было десять.

Сглотнув, я ощутила, как по телу пробежала дрожь. Казалось жутковатым обсуждать умершего, сидя в склепе. Впрочем, в последнее время вся моя жизнь стала напоминать оживший ночной кошмар.

– Я думала, ее забрала болезнь или несчастный случай… Мне жаль, – тихо сказала я, однако не успела остановить следующий вопрос: – Убийцу поймали?

Выругавшись про себя, я взглянула на Ареса. Меня вообще не должно это волновать. Но мысль о том, что он так рано потерял мать ранила и… И разбилась о неуместную волну смеха.

Арес. Черт возьми. Смеялся.

В такой момент.

Безумным смехом Джокера, будто упиваясь одному ему известной шуткой.

Мне стало не по себе.

Казалось, он все же окончательно сошел с ума.

Смех оборвался столь же резко, как и начался. Арес посмотрел на меня и произнес слова, от которых застыла кровь в жилах:

– Он сидит прямо перед тобой.

Глава 8

Вечерние смены в «Логове змей» обычно меня успокаивали. Помогали отвлечься от тревог. Но явно не сегодня. За последние два часа работы я успела перепутать несколько заказов, разбить бутылку джина и едва не расцарапать лицо мужику, шлепнувшему меня по заднице. Повезло, что Грейсон вовремя меня оттащил, выдворив клиента на улицу и не дав конфликту разгореться в полную силу.

– Не хочешь рассказать, что с тобой сегодня происходит? – наконец спросил Грейсон, когда я, размеренно вытирая посуду, последние пять минут смотрела в одну точку.

Если бы я могла.

Вернувшись той ночью с кладбища, я, как и планировала, отправилась в мастерскую. Вдохновение крепко сжимало меня в объятиях весь следующий день. По скульптуре наметился прогресс. Глина на проволочной основе постепенно приобретала форму торса Ареса. Но вот мысли… Мыслями я так и осталась в том склепе. Наш разговор никак не шел из головы.

И даже сейчас, когда мне следовало сосредоточиться на работе, воспоминания отказывались отступать.

– Он сидит прямо перед тобой.

Арес сказал это так, словно объявил о каком-то достижении. А не признавался в убийстве родного человека.

Но заметив степень моего ужаса, он перестал улыбаться и добавил:

– По официальной версии.

Не понимая, могу ли вообще доверять хоть каким-то его словам, я спросила:

– Что это значит?

Арес приподнял лезвие ножа к губам и плашмя постучал по ним, будто обдумывая, сколько правды мне раскрыть. Меня пугали его опасные привычки. Пугали… и в тоже время завораживали. Казалось, он всегда жил на грани. На острие. Не испытывая страха перед будущим. Всему виной «Обливион»? Как сильно его там сломали?

– Ты помнишь хоть что-то из нашей первой встречи?

Я кивнула, полагаясь на ту толику воспоминаний, что вернулись через ночной кошмар.

– Помню тебя, закутанного в плед. Пятна крови. И поначалу ты ничего не говорил. А потом сказал, что не знаешь, что произошло.

Плечи Ареса чуть расслабились.

– Так и есть. Тогда меня забрали с места убийства матери.