Фальшивый муж для мамы Снегурочки - Инга Максимовская

— Да нет, милый. Все хорошо. Просто устала немного, — я улыбаюсь. Через силу. Потому что вот как раз сейчас мне в сердце запускает мерзкие ледяные щупальца странное предчувствие чего-то надвигающегося и недоброго.

Но я отмахиваюсь от нег, а потом и вовсе забываю, увлеченная суетой. Усаживаю Вовку в автокресло, пока Тим собирает коляску. Фиксирую переноску, расслабляю сыну шары, Настюшке шапочку развязываю. Вовочка как веретено подскакивает нетерпеливо, не давая мне его пристегнуть.

Это моя семья. Я счастлива. Счастлива? Так почему мне кажется, что я не свою жизнь живу. Постоянно зудит, мерзко и противно. И мне все время кажется, что я предательница.

— Мама, смотри. Это я тебе взял. Вот, — кладет мне в ладонь крошечную игрушечную мышку Вовка. — Это мышка, которая умеет успокаивать. Да. Тетя Глаша так сказала, когда... Когда мы с папой одни остались. Если мышке рассказать, где у тебя болит, все проходит.

— А как же ты? — боже.

— А мне не надо больше. Ты же у меня есть. И Настя. Зачем мне мышка? А тебе страшно, я же видел. Ты не думай, все уже опять изменилось. И мы с папой радые, что ты с нами. И ты ни в чем не виноватая. Правда — правда. Ты нет.

— А кто?

Вовка молчит. Улыбается, в окно смотрит. Я усаживаюсь на переднее сиденье рядом с Тимом. Настюшка спит, хоть из пушек пали. Тим прав, комбинезон ей нужен. А Вовке шапка новая. А мне... Мне нужно понимание, хочу ли я свои воспоминания обратно.

Торговый центр не самый дорогой, но впечатляющий. Мне почему-то не хочется туда идти. От чего-то кажется, что раньше я не любила такого плана магазины. Какое-то чувство брезгливости посещает при виде сияющих витрин бюджетных магазинчиков. Надо же, королева, блин. Я ушла от Тима к богатому мужику? И так быстро научилась роскоши? В мозгу зудит мой собственный голос, капризный и тягучий. Шуба...

— Сначала купим обновки, а потом пойдем есть бургеры, ты не против, моя королева? — Приобнимет меня за талию Тим, разгоняя одним своим прикосновением тени забытого прошлого.

— Тим, не надо, — шепчу я. То как он обратился ко мне больно режет слух. — Мне не нравится быть королевой. Но бургеры...

Я точно знаю, что никогда в жизни не прикоснулась бы к такой еде, но рот тут же наполняется слюной. И я готова бежать даже без обновок на фудкорт.

— Ура, бургеры. Ух ты, — восторг в глазах сына такой неподдельный.

— Ура, — кричу я шепотом. Весело. Хорошо. Радостно. Малышка сосет соску, и улыбается. И...

— Тамара?

Я вздрагиваю, гляжу на холеную женщину, примерно моего возраста. Невесть как оказавшуюся в этом недорогом месте. Странно. Она ко мне обращается. Смотрит расширившимися глазами на меня, окидывает взглядом с ног до головы. И Тим бледнеет на глазах. А Вовка кривится, словно собирается заплакать. Воздух меняется окружающий. Из него уходит радость, словно дементоры посетили молл.

— Тома. Но как же... — капризный голосок дрожит в пространстве полупустых галерей.

— Вы ошиблись. Меня Лена зовут, — я улыбаюсь. Тяну губы изо всех сил. Имя Тамара мне знакомо, но не более того. Не вызывает в душе никаких ассоциаций. Но Тим... Он молчит так, словно гремит изнутри. — Простите. Но мы с вами не знакомы. Не можем и быть.

— Я... Да... Я тут случайно... Я в таких местах не бываю, обычно. Растерялась. Да. Воды купить заехала, сахар шалит. Простите. Просто вы невероятно похожи на мою подругу. Она погибла. Простите. Это стресс, — лепечет красавица, жадно вглядываясь в личико нашей с Тимом доченьки, словно считает что-то в уме. — Конечно вы не Тамара. Тамара была шикарной.

— Пойдем. Тим. Нам пора, — тяну я за руку закаменевшего мужа. Надо же, нахалка какая. Я же еще и не шикарная. Да и черт с этой холёной стервой. И что она так на моего мужчину выпялилась? Мне страшно не приятно, что так пожирает взглядом моего мужа наглая стерва. Он МОЙ.

— Мышка, пожалуйста, сделай так, чтобы она исчезла. Я не Тамара. Не Тамара же?

Глава 30

Вкуса пищи Руслан не чувствовал. Любимые устрицы казались сегодня ему отвратительными и сопливыми. Да и пафосный ресторан раздражал вычурностью и назойливостью обслуги. Ларцев сделал глоток из бокала, поданного ему расторопным официантом и уставился на свою спутницу, вяло ковыряющуюся в тарелке с омаром. Жанна ее зовут. Он очень удивился, когда ему она позвонила, представилась подругой жены. Рус и не знал, что у Тамары подруги были. Хотя, эту дамочку он видел когда-то мельком, совершенно определенно. На свадьбе своей и видел, кажется.

— Как две капли воды, только... Тома бы никогда на себя не надела мерзкие тряпки. Баба была копия Тома, но дешевая, пронимаешь? Тряпки нищенские, но за ними не скрыть породу. А так... Взгляд, поворот головы, голос. Я бы если не знала, что... Что Тома погибла, подумала бы, что это она. В общем мне показалось, что я схожу с ума. У нее там дети с ней были. Мальчик и малыш в коляске. И она же... Она же была беременная, я посчитала примерно. Младенец как раз вот такой сейчас был бы. Руслан, послушай... — хныкнула баба, откинув от себя столовый прибор. Руслан поежился. Разговор, ради которого он приперся сюда, не пойми зачем, стал его напрягать. Ну на кой черт он приехал? Слушать стоны этой истерички? Томки нет, она умерла. Он отдал приказ похоронить ее как суку безродную. Он приказал, но сам то не видел тела... Не видел, мать его. Поверил на слово платному решале.

Руслан поиграл желваками, с грохотом поставил на стол бокал и резко поднялся, едва не уронив тяжелый стул. Устал. Он устал. Все идет не так как было должно. И ощущение, что кто-то просто дергает его за ниточки, играет. Но кто? Нет больше на свете такого человека, который мог бы ему помешать. Он кормит рыб на дне гребаного океана.

— Но с другой стороны, тело то Тамарино так и не нашли? — икнула холеная стерва. И в воздухе что-то загудело, словно лопнувшая струна. — Руслан...

— Это ты меня послушай. Тома погибла. Нет ее, поняла? Ни ее, ни ребенка. И языком не трепли, хоть память ее уважай. И мою тоже, — рявкнул Ларцев, борясь с ослепляющей яростью. Какого хрена эта дура пытается оживить